Когда птаху требуется что-то, он это в любом случае получит, даже если придется перевернуть весь мир с ног на голову.
– Хватит спать, – настойчиво зудел на краю сознания новоявленный пернатый комар. – Открывай глаза. Нас ждут великие свершения. Ань, а Ань, слышишь?.. Нюрка!
– Как ты меня назвал? – сонно удивилась я, выплывая из сладкого забытья. Вспомнила гортанный бас и то, как птиц отчаянно фальшивил, впечатлилась и поспешно добавила: – Нет-нет, петь больше не надо. Спасибо. Все поняла.
Приоткрыла ресницы – чуть-чуть, только чтобы этот садист увидел, что я выполнила его просьбу, а то с него станется продолжить свой сольный дебют – и уставилась на зависшего передо мной феникса.
– Чудненько, – неизвестно чему обрадовался он. Победоносно распушился, развел пошире крылья и… обсыпал меня золотой пыльцой, заставив отчаянно чихать."
"И вот вроде бы ничего особенного, подумаешь, пыльца. Совершенно безобидная на первый взгляд вещь – легкая, невесомая, красивая, к тому же. А меня словно потоком холодной воды окатило, вымораживая до костей, мгновенно приводя в себя.
Остатки сна как рукой сняло.
Ну, Феня!
Подскочила на кровати, хватая воздух ртом.
– Это что сейчас было?
– Бодрящее заклинание, – невозмутимо отозвался тот. – Немного усиленное... хорошо-хорошо, многократно усиленное. Но ведь подействовало же. Взбодрило… Все. Некогда рассиживаться. Опаздываем. Вставай, надевай и пошли.
– Что надевать? – попыталась я собрать заледеневшие мысли.
– Уж точно не платье. Не хватало в самый ответственный момент в нем запутаться.
Костюм надевай. Лесной. Неожиданности всякие могут быть. Хотя пока ты тут спала, я постарался. Разведал обстановку, про патрули узнал. Верю, ждет нас удача. На святое дело идем… – голос птаха вновь таинственно охрип вместе с очередной, выуженной у меня из головы фразой.
– Подожди, – вскинула ладонь, останавливая вошедшего в роль Феню. – Расскажи толком, что случилось? Куда мы собрались? Зачем? Пока не объяснишь, с места не сдвинусь.
– Потом, все потом.
Сейчас некогда болтать. Вот-вот патрули начнут меняться. Надо идти. Позже не проскочим.
Феникс отлетел, нетерпеливо крутанулся в воздухе. Но я не шевельнулась, даже руки демонстративно сложила на груди, и он вернулся. Опустился на одеяло, произнес неожиданно тихо и серьезно, уже не играя.
– Это нужно. Тебе. Мне. Очень нужно. Чтобы выжить.
И столько усталости и печали было в его тоне, что я поверила: то, что происходит, действительно важно для нас обоих.
