Воспоминаний об этом у Небина почти не осталось, менталисты смогли извлечь лишь смутные образы. Судя по всему, вмешался Сумеречный – ощутил присутствие связанного с ним мага, уже зараженного порчей, и отреагировал. В результате выброса темной энергии пострадала не только Эннари, но и сам целитель. Нет, ему удалось вернуться назад, изобразить, что расследует происшествие, и некоторое время даже делать вид, что все в порядке. Но Сумеречный продолжал выкачивать из него энергию, практически пожирая заживо. Самочувствие Небина стремительно ухудшалось.
Он подал в отставку, чтобы скрыть свое состояние, заявил, что глубоко переживает, признает ответственность, уехал в резиденцию Химер, заперся там и…
– И тут его «нашла» душа Маслова, – закончила я за Фарна.
– Да. Через несколько месяцев родовое поместье клана покинул совсем другой человек. Его целью стало уже не возвышение Химер – хотя сами Химеры об этом и не подозревали, а ослабление и уничтожение всех четырех великих кланов. Подготовка победоносного вторжения Сумеречного на Краир.
За два года он успел многое. Стал главным имперским целителем. Устранил главу собственного клана и почти довел его до смерти, при этом полностью контролируя наследника и регулярно выкачивая энергию из Деттара. Подготовил падение Фениксов, сделал Видана своим должником, а Эндера заставил служить. С помощью Джаланы незаметно подчинял правителя, а, значит, и Драконов. Опутал часть высших лордов и половину ковена паутиной подчинения, превратив их в рабов сумеречного или в его верных слуг.
Лишь Василиски оставались в стороне. Пока… Ему многое удалось, но все его планы спутала одна маленькая, но очень упрямая иномирянка, которая решила во что бы то ни стало разбудить собственную магию.
Ладони Кайдена заскользили по моей спине, голос приобрел чуть хрипловатые интонации, и я вскинула голову, ловя его взгляд.
– Два года она упорно стремилась к своей цели, преодолевая все трудности. И однажды пришла в таверну, чтобы наняться проводником, войти в Лес во время испытания, проникнуть в пещеры под Озером Забвения и украсть первую чешуйку прямо у меня из-под носа.
Фарн говорил, склоняясь все ниже и ниже – медленно, но неотвратимо, и я невольно тянулась ему навстречу, однако последние слова заставили меня резко остановиться.
– Не украсть, а выиграть в честной конкурентной борьбе, – выпалила, сердито тряхнув головой.
– Ладно, пусть будет «выиграть», я не против. Ты выиграла чешуйку, а я выиграл тебя. И вернул себе невесту.
