Проще умереть самой!
…Евгений провел рукой по волосам Лили, прижался с коротким поцелуем к ее губам, потом принялся спокойно, методичными движениями, не торопясь, ее раздевать.
И Лиля раздевала его, сосредоточенно расстегивая пуговицу за пуговицей на его рубашке.
Оба встали – одежда кучей оказалась на полу.
– Какая ты горячая…
– Это ты холодный.
– Я мертвый потому что. Оживи меня.
Оба засмеялись одновременно. Евгений одним движением сбросил покрывало с кровати. Легли на нее, не разжимая объятий, продолжая целоваться.
Евгений прикасался к Лиле, и каждое его прикосновение вызывало в ней бурную реакцию, заставляло ее вздрагивать. Невероятно острые ощущения!
«Наверное, мы извращенцы, – мелькнула у Лили мысль. – Чем больше этих «нельзя», тем сильнее наслаждение!»
– О чем ты думаешь? – тут же спросил Женя.
– О том, что мы с тобой больные люди…
– Почему только мы… Все больные.
«Какая странная кровать. Качает, словно на корабле…»
Как отказаться от всего этого, от столь острых, сильных ощущений? Ведь словно наркоманка… Как оттолкнуть от себя этого мужчину, чужого, но дороже которого нет на свете? Почему дороже? Вика дороже.
Сергей все равно дороже, если быть честной.
Этот Женя, по сути, не стоит ничего, ни копейки.
Как воздух. Как солнечный свет… И сколь дорого оно, это бесплатное счастье.
Движение вперед и назад. Соприкосновения холодного и горячего. Влажного и сухого. Все перемешивается в один ком. Все краски сливаются в один цвет. День соединяется с ночью…
И потом словно озарение, словно свет истины, словно удар ножом, насквозь, вместе с криком, с остановкой дыхания…
Маленькая смерть.
И рождение вновь.
…Они лежали рядом на кровати, тяжело дыша и все еще пытаясь удержаться на той вершине, на которую сумели взобраться, но нет – мир вокруг стал быстро приходить в прежнее состояние, опять разделился на отдельные цвета, проявились свет и тени. Все стало реальным и – обычным. Вернулось в прежние границы.
– О, я, дас ист фантастиш… – пробормотала Лиля.
– Изображаешь из себя Лили Марлен?
Лиля повернулась на бок, провела пальцем по лицу Евгения, сверху вниз, по центру, от кромки волос на лбу до кончика подбородка.
Евгений поймал ее руку, поцеловал в ладонь.
– Я такая дура, – шепотом произнесла Лиля.
– Кто бы сомневался!
– Но ты еще глупее. Вот зачем ты оставил свои письма на виду?
– Я не нарочно. Я не думал, что Ира полезет в мою почту.
– А я знаю, почему ты не думал.
