– Нет, нет, – бормотала Ира. – Я уже ничего с собой не сделаю. Порыв прошел. Я не хочу умирать. Я хочу жить.
– Ира, я виноват. Прости.
Кажется, Ирина и вправду перестала думать о смерти – ее агрессия перекинулась на мужа:
– Ты даже не потрудился поставить пароль, чтобы скрыть свою переписку с этой Лилей! Ты даже не удосужился стереть ее сообщения, ты сохранил их все!
– Ира, это моя вина. Но я не думал, что ты полезешь проверять…
– И в этом ты весь! – с ненавистью выпалила жена. – Это типично для тебя, Лазарев.
Ты разгильдяй и пофигист. Ты чудовищен в своем разгильдяйстве!
– Ира, я сделал это не нарочно. Я не нарочно оставил всю переписку, – мрачно признался Евгений. – У меня не было намерения причинить тебе боль. Я не думал о том, что ты ее прочитаешь.
– Вот. Ты не думал. И в этом ты весь!
– Ира, мне очень жаль.
– А что потом? А что случилось бы потом? – вертелась под одеялом жена, не находя себе места. – Ты что собирался делать потом? Ты действительно хотел бросить меня?
Это был тяжелый момент.
Казалось бы, тот самый, когда пора признаться во всем Ире: что любит другую, что уходит к любимой…
Но как, как признаться, если только что жена чуть не отправила сама себя на тот свет? Да это бред и безумие – снова толкать Иру к самоубийству! Пожалуй, надо успокоить ее, уверить, что уходить не собирается. Потом, когда пройдет время и Ира угомонится и смирится с мыслью, что муж, да, изменил, что он больше не любит ее, вот тогда и надо уйти. Тогда, а не сейчас.
– Нет, – ответил Евгений.
– Я не хотел тебя бросать.
– А тогда зачем ты писал ей, что хочешь, чтобы она ушла от своего мужа, что ты ее ребенка как своего готов принять, что оставляешь мне все, и тоже уходишь?.. Про съемную квартиру писал, зачем? – быстро, скороговоркой, спросила жена.
– Я не знаю.
– Как не знаешь?! Ты разгильдяй, но ты человек слова! Ты просто так ничего не говоришь! А-а, поняла, ты мне лжешь сейчас, чтобы я ничего с собой не сделала! – торжествующе, по-прежнему шепотом, воскликнула Ира.
– Но я ничего не сделаю, порыв прошел, я тебе объяснила… Скажи мне правду, скажи мне правду!
– Какую правду?
– Ты ее любишь? Ты ее любишь?..
– Ира, пожалуйста…
– А, ты опять не хочешь признаваться! – затрясла она сжатыми кулаками. – Тогда я спрошу тебя иначе: ты меня любишь?
Она и вправду не собиралась накладывать на себя руки. Человек, не владеющий собой, не думает о том, кричит он или нет. Ира сдерживала крик, а значит, вполне собой владела.
