Минут десять после того они с Лилей лежали, приходя в себя, потом он совершил еще одно выступление – правда, уже не такое яркое, немного смазанное, но зато невыразимо лиричное.
– Все, все. Уходи, я устала… Отстань! – оттолкнула его Лиля.
Евгений обиделся на нее, ушел в свой номер.
На завтрак они, конечно, опоздали.
Встретились через час, в столовой. Во время обеда.
За окнами опять лил дождь. И сумрачно как-то, темно снаружи, словно рассвет так и не наступил…"
"Сели в самом углу, подальше от других отдыхающих.
К тому же фикус в кадке отгораживал этот столик от зала…
Лиля, не накрашенная, с растрепанными волосами, все равно выглядела как-то свежо и мило. Трогательно. Евгений не выдержал и сжал ее колено под столом.
– Перестань… – лягнулась она.
– Ты чего? Не в духе?
– Господи, что я наделала… – простонала она. – Это все из-за тебя.
– Один раз не считается.
– Не один, а три, – мстительно напомнила Лиля.
– Где потереть? Здесь? – Он опять схватился за ее колено.
– Как мне надоели твои глупые шутки! – отмахнулась она.
Евгений поймал ее руку, принялся рассматривать внимательно – ее пальцы, запястье. Перевернул, провел своим пальцем по ее ладони, линиям на ней… Потом поднес ее ладонь к лицу, кончиком языка лизнул.
Он играл и в то же время делал все всерьез.
– Ты изменял своей жене? – вдруг спросила Лиля, пытливо глядя Евгению в глаза, явно наблюдая за всеми его реакциями.
Солгать? Сказать правду? Снова превратить все в шутку?
– Было дело, – усмехнулся он. – Один раз – через месяц после того, как мы с Ирой поженились.
Случайно. Другой раз я пару месяцев встречался с одной девушкой. Когда Ира с сыном лежали в больнице.
– Ты негодяй.
– Я знаю. Сын очень болел.
– Это тебя не оправдывает! – возмутилась Лиля. – Ты был нужен жене, сыну, а ты… трус, предатель.
– Да, я знаю, – печально кивнул Женя. – Я очень переживал за сына. Я умирал буквально. И та девушка меня спасла.
– Эгоист. «Я умирал!» – передразнила Лиля. – А жена твоя не переживала, не умирала, что ли?
Евгений кивнул, отвернулся, уставившись на мокрую ель за окном.
Он сам не понимал, зачем рассказал все это Лиле. Он сам себя не понимал. Себя, тогдашнего. В самом деле, зачем ему нужен был тот роман, когда сын находился на грани жизни и смерти, когда жена почернела от переживаний… И какое счастье, что все обошлось.
– Я животное, – меланхолично произнес Евгений. – И все мужчины – тоже животные. Когда мы чувствуем запах смерти, мы начинаем размножаться.
