Дверь им открыла домработница.
…Огромные комнаты, современный интерьер. Все неброско, якобы простенько – без блеска и позолоты, но основательно и удобно.
Навстречу гостям выскочили двое детей Чащина – мальчишка лет двенадцати и девочка лет пяти. Очень милые дети, как машинально заметил Евгений. Он, сам отец, всегда обращал внимание на взаимоотношения родителей и детей. Сравнивал, анализировал.
Так вот, лица у отпрысков известного режиссера – открытые и дружелюбные, поведение – естественное и свободное.
Дети поздоровались, поболтали с гостями. Лиля, которая хорошо знала эту семью, и вовсе бросилась обниматься с дочкой Чащина, сюсюкала с ней…
И мальчик, и девочка выглядели счастливыми, долюбленными. А значит, Чащин являлся хорошим отцом, даром что считался «плохишом» на публике.
Потом выглянула и жена Германа Чащина, приветливо поздоровалась с Евгением, ласково, словно с подругой, перебросилась парой фраз с Лилей.
Эля вообще какое-то чудо. Молоденькая. Именно что молоденькая на вид (это, несмотря на то что за тридцать ей уже перевалило давно), пухленькая, златокудрая, прелестная… Она напоминала мадонн с картин старинных мастеров.
На данный момент Эля была беременна третьим ребенком. Она вся светилась от счастья, глаза ее излучали любовь, покой, безмятежность.
Евгений был потрясен, поскольку до этого момента не сталкивался со «святым семейством» Чащина…
И тут появился сам режиссер – хмурый, невыспавшийся, словно тоже провел бессонную ночь. Позвал Лилю с Евгением в кабинет.
А далее произошло вот что.
Чащин плотно закрыл за собой дверь, кивнул на кожаный диван, сам уселся за огромный стол красного дерева.
– Это что за дрянь вы мне прислали? – с отвращением произнес он, подняв кончиками пальцев лист бумаги формата А4. Вероятно, распечатку синопсиса…
– Герман, мы все переделаем, – быстро сказала Лиля.
– Что? Переделаем? Да тут нечего переделывать, тут каждое слово – бред бредовый… Какой киллер, какой студент-раздолбай, какая пианистка… Это не сюжет, а параша! О, я всякой бредятины за свою жизнь начитался, но такого… Это же мелодрама! Не криминальный боевик! Какой киллер, блин?! Какие стриптизерши?! Жека, но от тебя я не ожидал, ладно, эта профурсетка сериальная привыкла бред лепить…
Евгений встрепенулся, подался вперед, но Лиля осторожно положила ладонь ему на руку – молчи, мол.
Чащин орал долго и надрывно, поливая чуть не матом творение сценаристов. Потом успокоился, замолчал.
