Пешеходы толкали друг друга, отскакивая от проезжающих, да и сами катающиеся то и дело тормозили из-за попадающихся им на пути пешеходов, поскольку некоторые пешеходы никак не могли взять в толк, что двигаться надо по специально выделенным дорожкам. К тому же маленькие дети, не желая идти за руку с родителями (а что это за прогулка, если все время на привязи тащиться?), бегали весьма хаотично, выскакивая под колеса роллерам и велосипедистам, не давая тем разогнаться. Сплошное мучение для обеих сторон!
Но в целом парк с его фонтанами, цветами, разнообразными садовыми конструкциями, летними кафе выглядел чудесно.
Вся Москва рвалась сюда, в этот парк-мечту, парк-ностальгию, и единственным минусом было то, что сама «мечта» ну никак не могла вместить в себя всех желающих прикоснуться к ней.
Лиля на мгновение зазевалась, обернулась, а в опасной близи от нее уже находился велосипедист – тощий, немолодой, с унылой физиономией дядька. Длинные руки, которыми он держал вихляющий в разные стороны руль, дрожали, локти «врастопырку»…
Евгений едва успел перехватить руль, иначе бы этот дядька непременно врезался бы в Лилю.
– Ой… – только и успела сказать она.
Евгений держал руль, а дядька, опустив ноги с педалей на землю, изумленно таращился на спутника Лили.
– Женька? – спросил он наконец.
– Арсений?
Оказывается, эти двое знакомы.
– У меня сегодня выходной, вот, решил отдохнуть… – Арсений теперь с любопытством таращился на Лилю.
– Прошу прощения…
– Ничего страшного, – засмеялась молодая женщина.
– Арсений, ты поосторожнее! – добродушно сказал Евгений. – Зачем же людей-то давить…
– Вы отдыхаете тоже? А где Ирочка, где Ленечка? – спросил Арсений.
– Нет, я без них сегодня. Но ты не поверишь, я не отдыхаю, я работаю. Это моя коллега, Лиля. Лиля, это мой сосед, Арсений. Мы с Лилей сценарий фильма придумываем…
– Хорошая у вас работенка… – пробормотал дядька, улыбаясь неискренне.
– Ну давай, бывай.
Лиля с Евгением направились по аллее в глубь парка, Арсений же покатил дальше, в сторону Нескучного.
– Чехова вдруг вспомнила, – хихикнула Лиля. – Помнишь, у него в одном рассказе речь идет о некоем мужчине, который «выражение лица имел душеспасительное»?"
"– Точно… А я все не мог подобрать эпитета. У Арсения и вправду выражение лица «душеспасительное». Он хороший мужик, добрый. Чудноватый, да… Наверное, теперь бог знает что обо мне думает.
