Потом Юрасова, которая в спектакле исполняла роль Снежной Королевы, шепнула ей на ушко с печальным злорадством:
– Ну все, Ирка, пиши заявление об увольнении по собственному желанию…
Ире было все равно. Вернее, она не чувствовала боли, словно кто-то вкатил ей под кожу огромную дозу анестетика (хоть режь, хоть топором руби после того, все вытерпит). Но там, в глубине рассудка, все же зашевелилось сожаление: «Ой, что я делаю, правда…»"
"Когда Ира шла домой после репетиции, то почувствовала, как анестезия, державшая ее в плену, кажется, постепенно стала отходить, потому что Ирина вдруг снова задумалась о своей судьбе.
«Если меня из театра выгонят, то что делать? Другое место искать? А кому я нужна, в свои тридцать восемь лет… Роли детей играть поздно, старух – еще рано. На что жить?»
На мужа Ира особо не надеялась. Он, судя по всему, находился во власти страстей. Формально – да, общался с ней, со своей женой, был вежлив и предупредителен все эти дни после решающего объяснения, но таким холодом веяло от Евгения… Вот кто на самом деле Кай! А та Лиля – Снежная королева, подчинившая его себе полностью.
…Если Евгений уйдет из семьи, то, конечно, будет платить алименты. Но это же небольшие деньги все равно. Нет, нельзя надеяться на мужа, он любит только сына, а на Иру ему плевать. Эгоист до мозга костей. Ей не на кого надеяться, кроме себя.
И вот в такой-то момент она рискует своей работой…
В этот день, согласно договору, сына из садика забирал Евгений. Ира направлялась к дому одна. Вечер, мокрый снег в лицо.
Первый снег.
– Ирочка… Погодите! – услышала она голос и торопливое шарканье сзади, словно ее догонял старик. Ира обернулась – к ней бежал сосед, Арсений, придерживая обеими руками шляпу на голове. – Здравствуйте. Вы извините… Но я не могу… Ирочка, с вами все в порядке? – приблизившись, вздохнул он.
От Арсения пахло анисовыми леденцами от кашля. И весь он – сутулый, в старомодном пальто, дурацкой фетровой шляпе, с постной физиономией – являлся ходячей карикатурой на самого себя.
– Здравствуйте, Арсений. Да, со мной все в порядке, – вежливо произнесла Ира.
– Да что вы врете! – вдруг плачущим голосом выдал сосед. – Я видел, как вам «Скорую» вызывали, я слышал, что врачи говорили, я ваши разговоры с мужем слышал… Мы же на одной лестничной площадке живем, я не глухой и не слепой.
«Подслушивал под дверью, что ли? – изумилась Ира. – Хотя с него станется…»
– Я ведь прав был, признайтесь, Ирочка? – настаивал Арсений, дыша ей в лицо анисом.
