— Прости, — я быстро нашарил в кармане валявшихся на полу брюк презерватив и зубами разорвал обертку. — Первый раз будет быстро. Я слишком хочу оказаться в тебе.
— Да, — прошептала она точно в бреду. Зрачки у нее были расширены, как будто Алиса была под кайфом, но ее тело при этом казалось напряженным. — Давай…
Я накрыл ее собой и толкнулся внутрь. Меня словно сдавило тугими шёлковыми ножнами. Черт, такая узкая. Так давно никого не было?
Я даже не смог войти в нее полностью.
— Малыш, пусти меня, — прохрипел я.
— Давай!
— Я… стараюсь, — тонко проскулила она.
Я замер и начал целовать ее до тех пор, пока не почувствовал, как ее тело подо мной расслабляется, а потом вошел одним сильным резким движением.
— Больно! — Алиса громко вскрикнула и заплакала. По лицу покатились слезы, тонкие пальцы впились в меня как когти, и вся она дрожала подо мной, словно испуганный зверек.
Что происходит?!"
"Кажется, у меня был ответ. В который укладывалось и то, какой узкой она была, и ее напряженность, и эти слезы…
— Ты соврала мне? — выдохнул я, чувствуя одновременно и ярость, и беспомощность, и все еще не утихшее возбуждение.
— Ты была девственницей?!
Алиса
Я зажмурилась, потому что не могла смотреть Нику в глаза.
Да, я знаю, что врать нехорошо. Да, я в курсе, что я его фактически подставила. Но скажи я ему правду, он бы отказался! Сто процентов! У него в глазах это читалось прямым текстом. Связываться с девственницей ему однозначно не хотелось.
По моему плану, он и не должен был ничего узнать.
В интернете писали, что и боль, и кровь у девственниц — это все ерунда, что такого почти ни у кого не бывает и что парень не сможет понять, что он первый, если вы сами ему об этом не скажете.
Но, кажется, я переоценила возможности своего тела. И недооценила Ника. Он слишком большой… там. Я просто не смогла удержать слез. И все испортила.
— Алиса! Посмотри на меня! Да?
Я распахнула глаза, столкнулась с яростным взглядом Ника и, судорожно сглотнув, кивнула.
Я была готова сейчас ко всему: к тому, что он наорет на меня, к тому, что возьмет меня дальше через боль, наказывая за вранье, и даже к тому, что молча встанет и уйдет.
Но Ник не сделал ничего из этого.
— Блядь, — сказал он тихо и тоскливо. Длинно выдохнул, словно сам себя пытался успокоить, а потом наклонился ко мне и стал осторожно, мягко целовать мое заплаканное лицо. Мокрые щеки, кончик носа, ресницы, губы…
Я задрожала еще сильнее.
