— Ладно, спасибо, — я отставила в сторону свою тарелку, посмотрела на тарелку Ника, вздохнула и отнесла обе в посудомойку. — Завтра улетаете, да?
— Да, завтра в ночь.
— Проведешь со мной сегодня вечер, ладно? — тихо попросила я.
— Конечно, малыш.
Мама пылко обняла меня, а я прижалась к ее груди как маленькая, очень стараясь не плакать. Мы всегда были с ней вдвоем. Она заменяла мне всю семью и всех друзей, потому что заводить друзей, когда ты все время переезжаешь — невозможно. Только знакомых и приятелей, но это ведь не то же самое.
Поэтому именно маме я рассказывала все свои секреты, именно с ней делилась всем, чем обычно делятся с подружками. Но это было раньше, а сейчас, обнимая маму, я очень четко ощутила, как мы с ней отдаляемся друг от друга.
У мамы здесь началась совсем другая жизнь, она все время проводит с Вячеславом Сергеевичем, а я… А у меня впервые в жизни появился секрет, который я не осмелюсь ей рассказать.
В субботу я встала довольно рано, быстро позавтракала и сбежала в сад. Очень хотелось поймать этот теплый осенний свет и сделать хотя бы несколько удачных кадров, несмотря на ограниченные возможности камеры в моем телефоне.
Я так была увлечена попыткой поймать момент, когда луч солнца вызолотит бок красного яблока, висящего на ветке, что даже не заметила Ника, который бесшумно подошел сзади.
— Красиво получается, — негромко сказал он.
Я вздрогнула и чуть не выронила телефон из рук.
— Ты что-то хотел? — враждебно спросила я, оборачиваясь. И тут же забыла про яблоко, которое уже полчаса пыталась снять, потому что до дрожи в пальцах захотелось все бросить и фотографировать Ника.
Вот такого: в красно-белом бомбере, небрежно накинутом поверх футболки, с взъерошенными светлыми волосами, внимательным взглядом серых глаз и с зажатой в длинных пальцах сигаретой.
— Хотел, — спокойно сказал он. И протянул мне небольшую коробочку. — Держи. Не урони только.
Я машинально приняла довольно увесистый презент и только через пару секунд сообразила, что я вообще такое держу в руках.
— Это… это что, Фиджи?! — пролепетала я.
— Ага.
— Откуда?!
— Это тебе, — лаконично пояснил Ник."
"В первое мгновение меня обожгло безумной мыслью о том, что он мог — ну мог же теоретически? — увидеть, какая камера мне понравилась там, в магазине, и купить ее для меня! Для того чтобы порадовать! Ну или, может, чтобы извиниться за вчерашнее…
Но я с досадой отмахнулась от этого розово-сиропного бреда. Реальное объяснение тут могло быть только одно.
