А когда я извернулась и злобно пнула его, то он просто подтянул меня еще ближе и усадил между своих раздвинутых коленей. Теперь его ноги надежно фиксировали мои, а его рука стальным обручем обхватывала мою талию и прижимала локти, не давая никакой свободы движений.
Я еще немного потрепыхалась, но безуспешно — отпускать меня явно не собирались.
— Можем ехать на следующий адрес, — бросил Ник сидевшему впереди водителю. Его голос звучал так спокойно и безмятежно, как будто никакой борьбы с похищением сейчас не происходило.
— Оплачу по двойному тарифу, как и обещал.
Я яростно замычала.
— И не обращайте внимания на эту сумасшедшую, — доверительно сказал он таксисту. — Это моя сестра. Понимаете, забыла сегодня свои таблетки принять, а без них она опасная и на людей бросается. Вот приходится ее домой везти. Жаль, смирительную рубашку с собой не захватил.
Вот скотина!
— Да мне то что, — пробубнил таксист. — Главное, чтобы сиденье не испортила.
— Испортит — оплачу, — пообещал Ник.
Увлекшись разговором, он чуть расслабил руку, который закрывал мне рот, и я тут же этим воспользовалась.
Впилась зубами в ребро его ладони и сжала челюсти с такой силой, что, кажется, прокусила ему кожу.
— Ауч! Больно! — взвыл Ник и отдернул руку.
— Так тебе и надо, — проговорила я и мстительно добавила: — Никитка!
— Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, — мрачно проговорил он, глядя на прокушенную ладонь. — Так, мелкая, выбирай: или я тебе сейчас организую кляп из подручных материалов, или будешь молчать, пока домой не приедем.
Идея с кляпом мне очень не понравилась. К тому же, судя по виду Ника, он вполне мог воплотить эту угрозу в жизнь.
— Молчу, — буркнула я.
И на самом деле не проронила ни слова, пока мы ехали.
Обратный путь, как подсказывала мне логика, должен был длиться плюс-минус столько же, сколько я добиралась сюда. То есть примерно полчаса. Но по ощущениям мы ехали вечность.
Я будто провалилась в кроличью нору, в которой было темно, тихо и странно.
Странно потому, что рядом был Ник. Как только утихла моя злость, и я осознала, что тесно прижата к горячему сильному телу своего сводного брата, со мной начало твориться что-то непонятное. Мне стало жарко, но не снаружи, а как-то внутри, вся кровь словно стекла вниз — к животу, а между ног стало горячо, тяжело и даже как будто влажно.
Ник пах сигаретами, холодным осенним воздухом и собой, и этот запах тоже делал со мной что-то непонятное.
