Он был весел и смел, он имел неуемный талантИ к стихам, и к войне — той, что не пощадила солдата…Летней ночью в округе победно поют соловьи,Зимней ночью метель дышит с болью, как наша эпоха,Говорят, ничего нет на свете дороже любви,А они ее отдали всю — до последнего вздоха!1980Из истории знаменитого стихотворения
В Центральном Доме литераторов имени А. А. Фадеева, который находится в столице на улице Герцена, есть мраморная доска с выбитыми на ней именами писателей-москвичей, павших на фронтах Великой Отечественной войны.
На ней вы найдете имена Гайдара, Уткина, Кульчицкого и многих других — более ста имен. По сложившейся традиции каждый год, в канун Дня Победы, у мемориальной доски проходит митинг, посвященный памяти погибших, собираются писатели-фронтовики, родные и близкие не доживших до Победы, приходит молодежь. Поэты разных поколений читают стихи, но не свои, а стихи погибших товарищей по перу.
Однажды от имени молодого поколения на таком митинге выступал я, конечно же решив прочитать из Георгия Суворова самое знаменитое его стихотворение «Еще утрами черный дым клубится…».
Но вот уже перед самым началом, поинтересовавшись, кто что будет читать, я с огорчением обнаружил: еще два уважаемых мною поэта хотят читать то же стихотворение. Тогда я воспринял это как досадное недоразумение и лишь потом подумал о том, что случай свидетельствует о всеобщей известности этих стихов, вошедших, как говорится, в золотой фонд советской поэзии. Без них не обходится ни одна антология, ни один сборник военной поэзии, ни один серьезный разговор о фронтовой лирике.
Очень точно об этих стихах написал С. Наровчатов: «Поразительной эпитафией ему, да и не только ему, а всем безвременно погибшим на фронте, послужило стихотворение, сложенное Суворовым за несколько дней до смерти… Все лучшие черты поэзии Георгия Суворова нашли выражение в этом стихотворении».
А вот еще одно свидетельство, вспоминает Михаил Дудин:"
"«Из-под Кингисеппа Суворов на денек заскочил в Ленинград, радостный, возбужденный наступлением.
Вместе с ним мы в тот вечер пошли в филармонию на концерт М. В. Юдиной. Играла актриса прекрасно.
— Больше всех я завидую композиторам и музыкантам, — сказал Гоша.
— Почему?
— Их не надо переводить на другой язык. Они понятны всем без перевода.
Суворов задумался, порылся в полевой сумке.
— Хочешь, я тебе подарю? — вдруг сказал он и протянул мне вчетверо сложенный лист бумаги.
Это была наша последняя встреча.
