И это очередной удар по яйцам. Как и то, что я ловлю ее взгляд на своей ширинке.
Твою мать.
– Мишань, – не отрываю глаз от ее лица. – Со стенами поаккуратнее, они типа настоящие.
Оля усаживается на скамейку, повернувшись ко мне спиной.
Провожу рукой по волосам, пытаясь не выскочить из штанов.
После пятнадцатиминутных сборов мы выходим на улицу.
Размахивая пластиковой лопатой, Мишаня вонзает ее в сугробы, называя себя Человеком-пауком. Мы смотрели эту франшизу раз пятьсот, но каждый раз его прет еще сильнее.
– Кажется, я видела Лену Миллер, – слышу справа от себя.
Запрятавшись в капюшон, Оля торопливо идет рядом, оставив между нами расстояние не меньше двух метров. Я не вижу ее лица, слышу только голос. С женой моего друга она, так же как и я, была мало знакома. В то время я начал общаться в основном по работе, и мы нечасто зависали с друзьями, но выбирались в театр как минимум пару раз в месяц. Это хобби было традицией. Со временем и она умерла, но я даже не могу вспомнить, в какой момент.
– Они вернулись в город пару недель назад, – отвечаю на ее “вопрос”.
Она молчит, а я открываю заднюю пассажирскую дверь машины и жду, пока Миша заберется в свое кресло, которое Боря извлек из багажника после моего звонка.
– Куда мы? – слышу настороженный вопрос сзади, когда машина недвусмысленно берет направление на выезд из города.
– Тут недалеко, – отвечаю с переднего сиденья.
Это хреновое преуменьшение, дорога занимает двадцать минут на трассе, но если у моей бывшей жены и есть какие-то претензии, она терпеливо их копит, вплоть до того момента, пока мы не выходим из машины посреди экобазы отдыха, где пицца должна быть в меню, но я не уверен.
Я ночевал здесь пару раз, когда меня в корень заебывала работа. Всегда один и всегда с поганым настроением. Здесь действительно красиво, даже зимой, и это место мне нравится, может, поэтому я притащил их сюда. Потому что хотел поделиться.
– Ты в своем репертуаре, Чернышов, – упирается глазами в мои, когда открываю для нее дверь.
– Ты просто, твою мать, непробиваемый.
Боря выпутывает из кресла нашего без умолку болтающего сына. Бросив на него взгляд поверх крыши машины, упираюсь в нее рукой и спрашиваю, опустив глаза на Олю:
– Что плохого я сделал? Привез тебя в гребаное СПА?
– С чего ты решил, что я хочу проводить с тобой гребаное время? – старается не орать она.
Это прогресс. Долбанный прогресс. Ведь мы давно договорились, что не орем друг на друга в присутствии Мишани.
