– Но когда болеют, надо заботиться, – настаивает тот.
– Мишань, мне нужно поспать, – бормочет Чернышов.
Сын терзается еще какое-то время, а потом уходит, понурив голову.
Проводив его глазами, Чернышов молчит.
Присматриваюсь к его лицу.
Оно напряженное.
На скулах то появляются, то исчезают желваки. Шея блестит от пота, взгляд расфокусированный и стеклянный.
– Ты что-нибудь принял? – спрашиваю хмуро.
– Да, – подойдя ближе, он нажимает на выключатель, добавляя больше света, и просит. – Можешь помочь? Нужно чуть-чуть ослабить, – указывает на застежку своего бандажа.
– Здесь и на спине.
Остановившись в шаге от меня, сипло и не очень разборчиво добавляет:
– Заклинило.
Я так давно его не касалась, что сейчас это сродни тому, чтобы касаться незнакомца, именно поэтому я медлю, а когда поднимаю глаза, вижу, что моя задержка от него не укрылась.
Он молчит, глядя на меня, чуть стискивает зубы и разводит губы в механической улыбке, которая не касается его глаз.
Достав из карманов руки, сжимаю и разжимаю пальцы, прежде чем взяться за застежку перевязи.
Пальцы касаются его груди. Через футболку я чувствую, какой он горячий. Вижу, что его тело чуть потряхивает.
– Что ты принял? – поднимаю на него глаза.
Он часто дышит через нос.
– Жаропонижающее. И обезболивающее.
– Давно? – чуть ослабляю лямку.
– Не очень.
Кружу глазами по его лицу, замечая, как по виску бежит пот. Он бледный. Морщина на его лбу стала глубокой, как маленький желоб.
– У тебя что-то болит? – обхожу его и берусь за застежку на спине.
Футболка прилипла к его лопаткам. Я вижу очертания мышц и впадины крупного позвоночника.
– Рука. Видимо, укол перестал действовать.
Я снова хмурюсь.
– У тебя жар, – говорю ему.
– Надо поспать.
Подумав секунду, я предупреждаю:
– Сейчас отстегну, придержи руку.
Я щелкаю застежкой, и бандаж съезжает с его плеч. Быстро обойдя Руслана, отлепляю липучки и стягиваю каркас с его руки.
– М-м-м… – морщится он от боли, перехватывая мое запястье.
– Подожди…
Его локоть распух и покраснел. Я не знаю, как он выглядел до этого, но сейчас он выглядит сильно воспаленным!
– Чернышов… – говорю шокировано. – Я вызову скорую…
– Скорую? – слышу испуганный вопль Миши.
Быстро возвращаю бандаж на место, и Руслан чертыхается, опускаясь на банкетку.
Трясет головой и зажимает пальцами переносицу.
Я чувствую, как меня охватывает волнение.
Вызвав скорую, я все же разуваюсь и снимаю куртку.
