– И гастрит, – обезьянничает.
Улыбаюсь, бросив взгляд на его отца.
Будто хочу разделить с ним тот факт, что этого маленького человека сделали мы.
Это происходит машинально.
Он ловит мой взгляд. Открыто и прямо.
Это смущает.
Наклонившись, я быстро целую щеку своего ребенка и на прощание бормочу:
– Никакой картошки фри…
Мы уходим, и я не спрашиваю о том, как они доберутся до дома.
В конце концов, отцу моего ребенка тридцать два, и он в состоянии решить такую тривиальную задачу.
Когда морозный воздух улицы набрасывается на мои щеки, понимаю, что испытываю облегчение, а это означает, что я сбежала.
Глава 16
Оля
Наши дни
Снег все-таки пошел, и моя подруга, кажется, разучилась управлять автомобилем в таких погодных условиях. Снег засыпает лобовое стекло, и всю дорогу до ресторана, в котором, по ее словам, почти итальянские равиоли, она шипит и матерится то на своих соседей по дорожной полосе, то на светофоры.
В душе скребутся кошки.
Я начинаю волноваться о том, как Чернышов вместе с нашим сыном доберется до дома.
Загрузив приложение такси, я проверяю готовность машин отреагировать на вызов в районе травмпункта. Ожидание дольше обычного, но глухой ситуацию назвать нельзя.
Вернув телефон в карман куртки, напоминаю себе, как глупо недооценивать отца моего ребенка. Он не из тех людей, которые могут застрять где бы то ни было только потому, что движение в городе перегружено из-за снегопада. В крайнем случае, он всегда может позвонить моему брату.
Еще полтора года назад я не доверила бы ребенка Чернышову даже на полчаса.
Он не знал, что с ним делать.
Не понимал, как с ним общаться, потому что пропустил почти все важные события в его жизни. Он не застал даже тот момент, когда Миша в первый раз сказал «папа». В ту пору мой бывший муж начал играть в теннис с сыном губернатора, но даже тогда я не злилась на него, понимая, как важны эти связи.
Мое терпение не лопалось даже тогда, когда у Миши резались зубы, и за два дня я ни разу не ела, но когда осталась совсем без сил, позвонила мужу.
Он был на охоте где-то за городом. И он не взял трубку. Тогда я позвонила своей матери, а она была по самую крышу завалена работой и проверкой контрольных работ учащихся городской гимназии.
Я плакала. Одна в доме, из которого не могла выбраться неделями. Максимум на что меня хватало – побродить с коляской вокруг этого дома в ожидании, пока мой муж наконец-то вернется домой. Он возвращался такой же уставший, как и я.
Я не грузила его проблемами.
