Выбрав короткое блестящее платье серебряного цвета, в котором встречала этот Новый год, разбавляю образ красной помадой и длинными серьгами в тон платью.
Отправляю в маленькую замшевую сумку телефон и усаживаюсь на диван полностью “одетая”, как собственная парадно-выходная версия. Чувствуя себя по-дурацки, потому что такси будет логично вызвать минут через двадцать, и ни одной гребаной минутой раньше, и это ожидание делает меня жуткой неудачницей…
Будто я собираюсь отправиться на свой первый бал, а не на попойку с бывшей однокурсницей.
Но вот так, как сейчас, я не проводила время со времен студенчества.
От этого я чувствую себя неудачницей втройне.
Когда такси везет меня по сброшенному Машкой адресу, я рассматриваю фотографию, на которой Миша демонстрирует мне отсутствие переднего зуба, и мое сердце заходится от нежности. Он умеет делать фото, но отправить его – нет. В этом ему помогает отец.
Когда он с ним, я всегда звоню ему перед сном.
Скрепя сердце, набираю ему прямо сейчас, но, к моему удивлению, трубку снимает Руслан.
– Да? – спрашивает совершенно спокойно.
По моим внутренностям проходит холодок. От неожиданности и от того, как его хрипловатый голос щекочет мои нервы.
До вчерашнего дня мы полгода не разговаривали. Ни единого раза.
– Где Миша? – задаю ему этот вопрос, но мы оба знаем, что я имею в виду совсем другое."
"То, что он не должен был брать трубку, зная, что это звоню я.
– В ванной, – отвечает. – Обычно ты звонишь позже. Решил ответить, чтобы не было, как в прошлый раз.
– В прошлый раз было не так, – освежаю его память.
Именно после того, что случилось в “прошлый раз” мы и разругались в пух и прах окончательно.
– Не так? – уточняет с этим спокойствием, которому научился в своих боях за место под солнцем. – Ты наорала на меня за то, что я вовремя не взял трубку.
– Я звонила пятнадцать раз, Чернышов! – снова освежаю ему память.
– Я забыл телефон в машине, – отвечает он. – Я пятнадцать раз тебе об этом сказал.
– Ты не перезвонил, – злюсь, будто это было вчера.
– Да, потому что увидел пятнадцать пропущенных и понял, что ты собираешься выебать мой мозг.
Почему… почему я не могу быть просто безучастной?!
– Я волновалась, – цежу. – Я думала, что-то случилось.
– Что, по-твоему, могло случиться?
– Что угодно. Он мой сын!
– И мой тоже.
Зажмуриваю глаза и сжимаю кулак, заставляя себя не лезть в эту петлю.
Я обещала себе, что не буду такой…
Вечно орущей и психующей. Противной самой себе.
– Ладно… – обрубаю.
