Делает глубокий вдох, он которого колени слабеют.
Я чувствую его отлично. Его тело своим. Если уж на то пошло – это та плоскость отношений, которая тоже не обманывает, но иногда секс, это просто секс. И у нас так бывало, но сегодня я так не хочу.
– Пошли… – выпутываюсь из его рук и скольжу в сторону.
Прохожу мимо дивана, направляясь во вторую спальню, которая противоположна Мишаниной.
Чернышов медленно трогается вслед за мной.
В комнате темно, когда иду внутрь, но загорается свет, когда в нее заходит Руслан. Он нажимает на выключатель и закрывает за собой дверь, а я останавливаюсь в центре и прошу:
– Погаси.
Приближаюсь к окну, которое смотрит на лес, и за ним абсолютная темнота.
– Мы собираемся спать? – интересуется.
– Нет, – разворачиваюсь.
Положив на пояс руки, смотрит на меня с легким удивлением, но не более. Будто любая чушь, которая может прийти мне в голову, его не пугает.
Скрестив внизу руки, стаскиваю с себя толстовку, оставаясь в эластичном спортивном лифчике.
– Выключи, – отбрасываю худи в сторону.
– И иди ко мне…
Его глаза опускаются на мою грудь, осматривают живот, ноги, одетые в узкие джинсы. Достаточно откровенно и заинтересованно в происходящем, чтобы придать мне уверенности во всех своих женских началах и придурях.
Облизываю губы, глядя в его глаза.
Через секунду свет гаснет, и мы остаемся в полной темноте.
Я почти не вижу его силуэт. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к этому мраку. В примитивном азарте пячусь к стене, когда раздается скрип пола и большая тень начинает приближаться.
Я не вижу его, но чувствую…
Тепло от его тела, дыхание рядом с ухом, когда упирается в стену руками, окружив меня собой.
– Это какая-то разработка семейных психологов? – спрашивает хрипловато.
– Нет, это чтобы лучше тебя чувствовать.
– Мы могли просто завязать тебе глаза…
– Заткнись…
Тихий смешок, после чего он делает то, о чем я попросила.
Пальцы чешутся от желания до него дотронуться, но я считаю до десяти и жду, пока его дыхание станет “сосредоточенным”.
Он дышит размеренно, а темнота завязывается вокруг нас в вакуум, и от этого на моей коже проступают мурашки.
Подняв руки, пробираюсь ладонями под его толстовку и кладу на твердый плоский живот. Он вздрагивает, а Чернышов переминается с ноги на ногу.
Глажу его грудь, пальцем прочерчивая линию между грудных мышц и вызывая на его коже ответные мурашки.
До пульсации между ног жажду потрогать его внизу, но я знаю, как он этого хочет, поэтому не делаю. Стягиваю с него толстовку.
