– Ура… – хихикает сын. – Пап, а сколько тебе лет?
Руслан кривит в улыбке губы, прежде чем ответить на его вопрос.
Решаю для начала помыть руки, поэтому отправляюсь в туалет, оставив их одних.
Администратор направляет меня в коридор, в конце которого вижу две двери.
Опускаю руки под горячую воду, глядя на свое отражение. Перевожу их на дверь, когда та открывается, пропуская внутрь чертовски знакомую брюнетку с раскосыми глазами, от вида которой я вдруг жалею, что за время коротких сборов успела только махнуть тушью по ресницам, и на губы нанести прозрачный бальзам.
Ее взгляд задерживается на мне слишком прицельно, чтобы я поверила в то, что она здесь случайно.
Не знаю ее имени.
На ней джинсы с очень высокой талией и заправленная в них рубашка. Прекрасная фигура. От этого вены на секунду обдает кислотой. Ростки ревности пробиваются под кожей, как иглы. Дешевое удовлетворение приносит мне хотя бы то, что я выше нее на целую голову, даже несмотря на то, что обута в кроссовки. Это становится очевидно, когда девица оказывается рядом, заняв соседний умывальник.
Первоклассно ухоженная, но я тоже не жалуюсь. Я просто не хочу ее видеть, вот и все.
– Вы его бывшая жена? – слышу и поворачиваю голову.
От удивления выгибаю брови.
Какого гребаного черта она решила, что я хочу разговаривать?
– Простите? – смотрю на нее с холодом.
Она отвечает мне усмешкой.
– Руслана Робертовича, – уточняет.
Отвернувшись, молчу.
– Надеюсь, вам когда-нибудь тоже отольется, – вдруг бросает она. – Обычно, когда делаешь людям зло, оно возвращается.
Ладно.
К черту…
– Я не делаю людям зла, – закручиваю кран, собираясь уйти. – Только добро, – юродствую.
– Ну, да, – фыркает. – Меня перевели в Мухосранск, спасибо хоть должность выше дали, только толку от нее. Думаете, я не знаю, кому сказать за это спасибо? Кто у нас здесь судьбы людские вершить может? Я все думала, из-за кого, а оказалось из-за какой-то домохозяйки!
– Желаю удачи, – бормочу, обходя ее по дуге.
– А вам всего дерьмового! – летит мне вслед.
Про себя умоляю ее за мной не ходить.
Мое внешнее спокойствие с внутренним никак не синхронизируется.
Я никогда не считала Чернышова вершителем судеб, по крайней мере, в том смысле, о котором говорит его бывшая любовница. Никогда не считала его способным воспользоваться своей властью в отношении другого человека просто потому, что он так захотел. Хладнокровно придавить чью-то карьеру или выгнать кого-то из города, чтобы… не мозолил глаза.
Он избавился от нее.
