Повернув голову, Чернышов отклоняется назад и выглядывает в коридор, убеждаясь в том, что мы без лишних ушей.
Это не обязательно.
Я не настолько безмозглая. Думала, хотя бы это мне не нужно никому доказывать.
Отец готовит баню, а мать вместе с Мишей накрывает обед в столовой. Кроме них и нас в доме никого больше нет.
Сведя в легкой задумчивости брови, смотрит на меня оценивающе, после чего откашливается и спрашивает:
– Сейчас?
Не знаю, что конкретно толкнуло его в верном направлении, но думать об этом не хочу.
Я озвучила ровно то, что хотела. И это не шутка.
– Да, – стучу пяткой, обутой в домашний тапок, по плиточному полу.
Руслан чуть меняет позу.
Достает руку из кармана куртки и с нейтральным выражением лица спрашивает:
– Это значит, что ты приняла какое-то решение?
– Это ничего не значит, – говорю ему.
Он принимает это с усмешкой. Неопределенно хмыкнув, обводит глазами кухню.
– Здесь? – интересуется. – Хочешь сделать это в доме?
Я так давно не потакала своим прихотям, что почти забыла, как это делается.
Но на свете нет второго человека, с которым бы этого хотелось так отчаянно, как с нашим мэром.
– Да, – смотрю в его глаза.
Чешет языком зубы. Сжимает и разжимает пальцы опущенной вдоль тела руки.
– У меня нет с собой резинок, – сообщает Чернышов.
– У меня есть.
Я купила их для нас, но гнусное желание уколоть его не позволяет в этом сознаться.
Он не был бы собой, если бы попытался отвести глаза, и я вижу крошечную темную вспышку за этой голубизной. Она пробирает меня до костей.
Отдается пульсом в кончиках пальцев и между ног.
Чуть откинув голову, Руслан объявляет:
– По рукам.
Взрыв в моем животе обжигающий.
– Руслан, – за его спиной появляется отец. – Хорошо, что зашел.
Чернышов разворачивается, протягивая ему руку. На отце старый рабочий свитер и такие же древние штаны, измазанные золой.
– День добрый, – здоровается. – Извините, не могу помочь. Нагрузки запретили.
– Да брось, – папа хлопает его по плечу. – Проходи. Ольга, мы сегодня есть будем? Я что-то уже голодный.
– Да, – разворачиваюсь к плите, возвращаясь к Мишаниным наггетсам.
Чувствительность моего тела к окружающей среде подскакивает до десятки из десяти. Занимаясь наггетсами, я с внутренним стоном чувствую, как увлажнилось мое белье.
Еще до появления гостей я не сомневаюсь в том, что этот день станет одним из самых, черт возьми, незабываемых в моей жизни.
Глава 44
Наши дни. Ольга
Соседский внук Захар, ровесник Миши, вместе с ним разносит коридор.
