– С мальчишками воевать горазды? – презрительно усмехнулся Елисей, выхватывая из-за голенища нагайку. – С казаком попробуйте.
Нагайка свистнула, едва не отбив нос стоявшему ближе всего торговцу. Тот, испуганно шарахнувшись назад, сбил с ног какую-то бабу. Ахнув, та с ходу принялась крыть на чем свет стоит и Елисея, и торговцев, и вообще все, что попадалось ей на глаза. Слушая ее пронзительные вопли, парень вдруг понял, что уже слышал этот голос. И не где-нибудь, а в церкви, когда отпевали Илью. Это она кричала, что он виноват в смерти мальчика.
Резким толчком отбросив испугавшегося торговца в сторону, парень шагнул к визжащей бабе и, ухватив ее за руку, рывком вздернул на ноги. Охнув от боли в руке, зажатой в стальной хватке парня, баба с ненавистью глянула ему в глаза и, оскалившись так, словно хотела его укусить, снова завизжала. Презрительно усмехнувшись, Елисей просто плюнул ей в распятый рот и одним движением отшвырнул в сторону.
Он узнал ее. Как и предполагал парень, это была мамаша той наказанной троицы.
Воевать с дурной бабой у него не было никакого желания. Тем более что тут было на ком почесать кулаки. Развернувшись, Елисей снова взмахнул нагайкой, заставляя толпу шарахнуться в стороны.
– Значит так, твари, – зарычал он, чувствуя, что начинает скатываться в бешенство. – Я считаю до трех, и ежели к тому времени тут еще кто стоять останется, голыми руками тому шею сверну. Вон пошли!
– Да что же это такое?! – снова принялся заводить толпу ушибленный купец. – Эти изверги мне работников зашибли, я и сам пострадал, а он нам же еще и угрожает.
Да как же такое терпеть можно?!
– Раз! – громко произнес Елисей, раскручивая нагайку.
– Да что ж вы молчите-то, православные? – не унимался купец.
– Два! – раздалось в ответ.
Толпа, опасливо поглядывая на свистящий круг нагайки, начала подаваться назад. Даже купец, сообразивший, что парень не шутит, замолчал и принялся оглядываться в поисках хоть какого-то представителя официальной власти.
– Три! – рявкнул Елисей и шагнул вперед.
Ахнув, торговцы кинулись врассыпную.
– Твари трусливые, – презрительно фыркнул парень, опуская руку с нагайкой.
Внимательно наблюдавшие за ним пожилые казаки молча переглянулись и только одобрительно кивнули. Солдатский патруль, вызванный кем-то из местных, быстрым шагом подойдя к месту схватки, сразу узнал парня, и унтер, командовавший патрулем, вздохнув, проворчал:
– Надо было сразу понять, что это опять ты буянишь. И чего тебе все неймется-то?
– Я еще не буянил.
