«Или ты сейчас приезжаешь ко мне, а после праздников мы идем делать аборт, или…»
Он совсем офигел? Я ему собачка, являться по зову и избавляться от нежеланных кутят? Впрочем, даже собака от своего детеныша ни за что так просто не избавится. Он же живой.
«Или!» – тут же пишу.
«Значит, я сейчас еду к Вальке отмечать Новый год. Про тебя вообще забываю, ясно?»
Я даже не знаю, как на это реагировать. Что я должна сказать на его желание встретить праздник с бывшей? Пожелать приятного пути и хорошей вечеринки?
Видно, не дождавшись ответа, Дима пишет: «У тебя последний шанс сохранить отношения».
Ах, у нас до сих пор отношения? Не знала!
Не удерживаюсь и отвечаю: «Пошел в жопу!»
Он начинает засыпать меня сообщениями:
«Ты обнаглела в край!»
«Ты еще ко мне прибежишь…»
«Считай, я тебя уже забыл, ясно?»
Не жду новых сообщений. Блокирую его номер.
Руки трясутся настолько, что мне становится сложно резать огурец. Едва не отрезаю себе полногтя, но все же шинкую овощи дальше.
Очень стараюсь не плакать, хотя это неимоверно сложно.
Перед глазами так и мелькают наши с Димой вечера, его признания в любви. Хотя теперь, оглядываясь на наши отношения, понимаю, что он часто вел себя так, будто делал мне одолжение тем, что жил со мной.
Становится так мерзко на душе, что хочется зареветь в голос. Аж в глазах мутно от слез.
Поворачиваюсь, хочу взять с полки большую стеклянную салатницу, в которую Тимур сказал мне сложить оливье. Она оказывается значительно тяжелее, чем я думала.
Неловко хватаю ее, а она выскальзывает из рук и…
Баба-а-ах!
Прямо на кафельный пол.
Звук бьющегося стекла оглушающе громкий.
Хорошо, салатница упала не на ногу, а то, наверное, сломала бы мне пальцы. Но из плюсов это все. Пол кухни усыпан осколками. Мелкие и крупные, они щерятся на меня острыми зубами, блестят в свете люстры. Страшно даже сделать шаг, ведь я босая.
От шока даже забываю про свое горе.
И тут на кухню забегает Тимур.
– Что случилось?
Стою посреди осколков, машу мокрыми ресницами, в голове каша.
– Я не хотела… – стону тихонько.
Вжимаю голову в плечи, представляю, как он на меня сейчас наорет.
Но Тимур почему-то не орет.
Он шагает ко мне, в отличие от моих, его ноги защищены тапочками. Не успеваю даже ойкнуть, как он подхватывает меня под мышки и переносит к дальней стене кухни, где осколков не видно. Велит оставаться на месте, а сам достает из-под раковины веник с совком, собирает крупные осколки.
