— Под капельницей? А… зачем? Почему? В смысле, я не знала, что у тебя что-то серьезное было со здоровьем.
— Да так, ерунда, — он отмахнулся. — Садись в машину.
— Нет.
— Люба… — он вздохнул.
— Ты первый, — она демонстративно сложила руки на груди. — Хочу посмотреть на это шоу.
Ник не выдержал и улыбнулся.
— Твое право. Если верить Варьке, — тут он еще раз вздохнул, — это действительно смешно.
Садился он в машину спиной вперед. Потом наклонил голову, и лишь затем втянул внутрь салона свои длинные ноги.
— Эй, шеф, — Люба наклонилась, заглядывая в машину.
— А там для пассажира вообще место еще есть?
— Садись, давай, — усмехнулся Ник. — Счетчик включен.
— Ну, и куда мы едем?
— Ко мне домой.
— Чай пить? — как можно ехиднее.
— Вроде того.
— Слушай, ты, инструктор… по рукопашному бою! Ты, между прочим, сорвал мне свидание! С моим постоянным молодым человеком!
— Угу. С постоянным молодым человеком. Странные у вас отношения, скажу я тебе. Учитывая… хм… ряд обстоятельств.
— Не твое дело! Между прочим, мы планировали сегодня… — тут она краснеет, понимая, что сказала явно лишнее.
— А до сегодняшнего дня вы что… не?…
— Самойлов!
— У вас было что-то или нет?
— А с чего ты взял, что у тебя есть право задавать мне такие вопросы?! — она снова заводится и хочется скандалить. Какие-то американские горки с настроением в последние полчаса — то злость, то смех.
— Нет у меня такого права, — ровно соглашается Ник, не отрывая взгляд от дороги. — Так было или не было?
Она молчит какое-то время.
А потом вдруг, тихо:
— Нет. Не было. После тебя никого не было. И вообще — не было…
Ему приходится отвернуть лицо к боковому стеклу — сдержать довольную улыбку невозможно.
— Но учти! Это еще ничего не значит! И не мечтай — я не собираюсь больше… потакать твоим капризам! Если ты думаешь, что тебе стоит только щелкнуть пальцами — и я тут же…
— Тут же — что? — темно-рыжая бровь прямо-таки сардонически вздернута.
— Тут же брошусь к тебе в постель! И не рассчитывай! И вообще… — у нее внезапно заканчиваются слова.
— Зачем ты тогда со мной едешь?
Вопрос кажется настолько неприкрыто издевательским, что Люба задыхается от возмущения.
— Знаешь, что?! Не знаю, что ты там себе вообразил, но ты мне противен! Я не хочу тебя, понял?! Останови машину! Немедленно!
Удивительно, но малолитражка тут же резко принимает вправо, прижимается к обочине. Но открыть дверь Люба не успевает — его руки обхватывают ее лицо, а губы запечатывают рот.
