Разглядываю женщину, сидящую напротив, тонкие морщинки у губ, чуть глубже — в уголках глаз, перепаленные пергидролем локоны. Удивляюсь, что чуть было не остригла свои шикарные волосы после ее слов о том, что носить такие нынче не модно. И понимаю, с каким-то невообразимым облегчением понимаю, что отпустила от себя обиду. Уже не больно, я больше не ломаю голову над тем, почему Сашкины сестры меня не оценили, и не ищу причины в себе. Мне просто… все равно, почему так случилось. Это теперь не имеет значения. Это больше надо мною не властно.
— Ну, чего молчишь? Из-за денег? — Тоня пережевывает очередной кусочек мяса по-французски и нервно на меня поглядывает. — Да ладно, ладно… Найдем мы деньги! Ну, че молчишь? Ведь правда, с финансированием плохо дело… Но я найду, не дуйся.
А я не дуюсь. Я улыбаюсь. Молчанье — золото.
Не найдя в моем лице достойного собеседника, Тоня поспешно ретировалась. Я же приняла душ и, еще сама не зная, зачем, расстелила в спальне сложенную в несколько раз махровую простынь. Улыбнулась, вспомнив о том, как старательно Тоня делала вид, что не замечает расплывшегося на моей щеке синяка, и медленно опустилась на пол.
То, что Степан далеко, никак не мешало мне предаться медитации самостоятельно. Я чувствую, что мне нужно, и не вижу причин, почему бы не сделать этого. Я стала удивительно чутко ощущать себя.
После довольно успешной медитации я уснула младенческим сном. Утром привлекла к приготовлению завтрака упирающегося Дёмку и поговорила по телефону с Данилом. Он обещал нанести нам визит вместе со своей избранницей сразу, как только все наладится.
Думаю, он имел в виду время, когда с моего лица сойдут следы отцовской несдержанности. Неудобно было сыну демонстрировать невесте мать — жертву домашнего насилия, хотя мы уже были знакомы.
Я замерла с трубкой, приложенной к уху, вдруг с удивлением осознав, что для меня больше не являются тайной мотивы чужих поступков. Я вижу их… Невероятно!
— Мам? Ты уснула?
— Нет-нет, Данил. Конечно, приходите. Может быть, в пятницу? Я приготовлю что-нибудь вкусненькое.
Сын ответил мне что-то невнятное, и в скором времени наш разговор сошел на нет.
— Я весь воняю, — насупился Дёма, принюхиваясь к себе и одновременно с этим переворачивая уже успевшие подгореть оладьи. Мой сын делает успехи! Смеюсь.
— Ничего, примешь душ. И включи уже вытяжку на полную мощность!
— А ты куда?
— На массаж. А после работа, которую тоже никто не отменял. Можешь, кстати, прийти помочь. Если, конечно, хочешь подзаработать.
