— Иногда я думаю, чем заслужила такое счастье…
— О, начинается… — я обреченно запрокидываю голову вверх. Мой голый затылок скользит по прохладной коже подголовника.
— Ну, извини, — в голосе Тани слышу улыбку, — это ведь очевидно, что без тебя ничего бы не было.
— Как и без тебя. Ты сама меня нашла. Забыла?
— А ты пришел в мои сны, когда был так нужен.
— Все сны сплетены из одной паутины…
Машина останавливается. Таня глушит мотор и, повернувшись ко мне, шепчет:
— Мои сны так точно… Давай воплотим их в жизнь?
Сглатываю, заставляя сердце замедлить бег.
Беру Таню за руку. Ступеньки, замок, распахиваю перед ней дверь и мягко подталкиваю к спальне. Улыбаюсь, ощущая ее удивление и восторг.
— О Боже, Степан, как красиво!
Признаться, я намучался, украшая нашу спальню. Передо мной стояла нелегкая задача — скрыть все прямые линии и углы драпировками и цветами, аромат которых теперь витал в воздухе.
— И свечи… — голос Тани предательски дрогнул. Девочка… Моя недолюбленная девочка.
— Свечи намного лучше электричества.
Ток имеет частоту, не сопоставимую с изменениями, происходящими в теле при эротическом возбуждении.
— А зеркала? Здесь столько зеркал…
— А зеркала тебе помогут раскрепоститься и раскрыть свой эротический потенциал.
— Но… Степа… А как же ты?
— А я и так бесстыжий, — улыбаюсь во весь рот, перечеркивая улыбкой все сомнения Тани и все её тревоги.
— Ты невозможный, — вздыхает она, обнимая меня руками.
— Погоди… В кухне я приготовил кое-что из еды… Нужно принести, и выкупаться.
— Мы же только из душа?
— Не спорь…
Моемся быстро, по очереди. И возвращаемся в спальню.
Это так важно — угадывать без слов желания любимого человека. Но я незряч. Мне не по силам расшифровать её, заключенные во взглядах и жестах, посылы… Я разговариваю с Таней совсем на другом языке. На языке её легких вдохов."
"Подхожу к любимой вплотную. Легонько касаюсь возбужденных сосков, наслаждаясь тем, как замирает ее дыхание. Тяну вверх тонкую футболку, поддевая пальцами, приспускаю трусы, поглаживаю гладко выбритый лобок.
Знаю, что в Тане, как и в большинстве женщин, живет подсознательная тяга к эксгибиционизму. Ей бы понравилось, если бы я мог ее увидеть. Моя слепота лишила нас этого, но я кое-что придумал. Разворачиваю ее спиной к себе, так, чтобы она видела свое отражение в зеркале, и прошу:
— Расскажи, что ты видишь.
Она медлит, вдыхая часто-часто, как пойманная охотником лань.
— Я не понимаю…
— Расскажи, что ты видишь. Опиши мне себя.
