А не то пожалеете. — Его голос скрипит от гнева.
Я задыхаюсь. У меня проблема. Я так облажалась. Лифт гудит, когда Николас блокирует руками двери, чтобы они не закрылись. Без дальнейших инструкций, Кен протискивается мимо него, оставляя меня наедине с ним. Чёрт побери, Кен. Я делаю шаг вперёд, чтобы последовать за ним, но Николас блокирует меня, берёт за локоть и ведёт обратно в кабину лифта. Кен останавливается, понимая, что я за ним не следую. Он разворачивается и направляется ко мне, но прежде чем он сможет остановить лифт, Николас проводит своей картой доступа и нажимает кнопку наверх.
Двери закрываются, и я чувствую на себе горящий взгляд Николаса, который прожигает дыру в моём черепе. Воздуха в лифте не хватает. У меня начинается клаустрофобия. Это очень странно, когда его присутствие так действует на меня. Перед этим я чувствовала себя прекрасно, поднимаясь на лифте, но сейчас я едва могу дышать. Лифт издает сигнал, оповещая, что мы достигли верхнего этажа. Двери быстро открываются, и поток холодного воздуха бьет меня.
Здесь всегда так холодно. Николас выходит и небрежно бросает пиджак на соседний стул.
Он исчезает на минуту и возвращается со стаканом и бутылкой виски. Он ставит стакан на стол и наливает в него янтарную жидкость. Я смотрю за этим процессом, как загипнотизированная, затем он ставит бутылку рядом со стаканом, не спуская при этом с меня глаз. Я начинаю думать, что у него проблемы с алкоголем."
"— В чем проблема, Геллар? — спрашивает он резко, вытирая губы от виски.
Ты. Я прикусываю язык, чтобы не усугубить ситуацию ещё больше.
— Какого хрена ты игнорировала мои сообщения?
Я не могу говорить. Я даже не знаю, чтобы я сказала, если бы смогла пошевелить губами и привести в порядок мысли. Мое тело инстинктивно пятится, когда он крадучись подходит ко мне. Одним быстрым движением он прижимает меня к стене одной рукой. Когда он наклоняется ко мне, я тону в пряном запахе дерева и корицы. Мои щёки вспыхивают, когда его эрекция прижимается к моему животу.
Я чувствую, как жар наполняет низ моего живота. Я отвожу взгляд в сторону, смущенная от звука моего стона. Что он делает со мной? За что мне это наказание?
— Чего ты хочешь, Николас? — спрашиваю я, затаив дыхание.
Его губы слегка касаются моего уха, когда он шепчет: — Я не могу перестать думать о твоей тугой маленькой попки в тех трусиках.
Он кусает меня за ухо, и я почти теряю контроль. Кто знал, что ухо может быть таким чувствительным? Я стону.
