Может быть, таблоиды пока ещё не успели распространить сплетни.
Я звоню в офис Ребекки, чтобы уточнить, но звонок переключается на голосовую почту. Я беспокоюсь, не заболела ли она. После проверки сообщений, я прихожу к выводу, что она должна быть на обеденном перерыве. А самое главное, я боюсь говорить с ней о прошлой ночи. Я выставил себя дураком из-за прошлых воспоминаний, и, хотя я благодарен ей за то, что она выполнила свою работу в качестве моего помощника, я в долгу перед ней и должен извиниться. Мне не стоит идти к ней.
Неважно, как сильно я хочу сделать это снова.
Я иду через ряд кабинок в сторону кабинета моего отца. Ни один сотрудник не смотрит на меня, когда я прохожу мимо них. Я часто задаюсь вопросом, избегают ли люди зрительного контакта со мной, потому что они думают, что я какой-то монстр. По правде говоря, я немного мудак, но ничего не могу поделать с этим.
Я обнаруживаю отца, печатающего на своем компьютере под классическую музыку, которая играет на заднем плане. Я узнаю знакомую мелодию из моих детских воспоминаний.
Это первые аккорды из Бетховена — Лунная Соната. Наш отец играл на пианино, когда мы шли спать. Я любил засыпать под звуки этой мелодии. Когда мы повзрослели, тональность мелодии показался немного мрачнее, чем я помнил. После того, как моя мать ушла, наш отец стал играть в утренние часы. Думаю, это был его способ смягчить свое горе, не прикасаясь к бутылке.
— Доброе утро, сынок, — говорит он. — Рад видеть тебя. — Впервые за долгое время, я замечаю отпечатки стресса на лице отца.
Морщинки в уголках глаз стали глубже с прошлого раза, как я помню. — Думаю, мы должны обсудить кое-что. — Тон в голосе дает мне знать, что всё, что он собирается сказать, является очень серьезным.
— Если это о вечере, я могу объяснить…. — начинаю говорить я.
Он поднимает руку, прерывая меня. — Я слышал, что мероприятие Lit For Kids прошло замечательно. Я рад, что ты проявил инициативу и воспользовался возможностями для пиара. — Он останавливается на мгновение, собираясь с мысли.
— Благодаря всё Ребекки. Я не увидел ни одного упоминания о тебе в газетах, скажу иначе, я очень рад этому.
— Да, хотя она делала не совсем то, что я ожидал от помощника, — бормочу я.
— Ребекка — это последнее, о чем тебе следует беспокоиться, — говорит отец. — Твоя свадьба должна быть приоритетом номер один. — Он поворачивается обратно к своему столу и берет документ, который выглядит по меньшей мере страниц на 100. — Вот почему я тебя вызвал.
