Воцарилась долгая тишина, и Джереми мысленно снова вернулся в тот прошлый вечер с Кэлси.
— Что случилось той ночью? На самом деле? — он посмотрел на Таккера. — Ты не имел права даже на секунду подумать, что я могу причинить ей боль.
Челюсть Таккера отпала, намекая Джереми, что он определенно тронулся умом.
— А что, черт возьми, я должен был еще подумать? Ты заковал ее, чтобы иметь возможность бить. Там, откуда я родом, такое считается насилием над женщиной, и я не собирался стоять там и просто наблюдать.
Неужели этот мудак никогда не слышал о БДСМ?
— Рис подтвердил, что она получала удовольствие.
— Не понимаю, как, — Таккер покачал головой. — Ее задница была ярко-красной. Я ясно видел отпечаток твоей ладони на ее светлой коже. Ради Бога, ее лицо было в слезах.
— От мощного оргазма! Ты настолько темный? И даже не знаешь, что значит доминировать над женщиной?
— Эй, я достаточно главенствую.
На это возражение Таккера Джереми покачал головой.
— Это не одно и то же.
— Да уж, — добавил Рис.
— Ты что, на его стороне? — сорвался Таккер.
— Я на стороне любого, кто сможет разобраться с этим дерьмом и вернуть ее сюда, — отметил пожарный.
— Так что перестань быть ханжой, — отрезал Джереми. — Я видел, как ты смотрел на нее. Ты был взбешен… но, помимо этого, у тебя встал.
Таккер сузил глаза.
— Она была голая. Я был в ярости, но не ослеп же. Не смей даже предполагать, что я смог бы ударить женщину.
— Избивать нет, — Джереми пожал плечами. — А шлепать ее по заднице, наблюдая, как она розовеет для тебя, думаю, смог бы.
— Ты ошибаешься, — не уступал Таккер.
— Меня не волнуют причуды Таккера или их отсутствие, — вмешался Рис. — Правда в том, что в ту ночь что-то произошло, и никто из нас не смог с этим нормально справиться. Она возвращается через три дня и хочет нас видеть. Для нас это, может быть, последняя возможность.
Слова Риса вселили в Джереми опасения, но, черт его подери, если тот был не прав."
"— Я полагаю, мы по-прежнему любим ее?
— Да, — подтвердил Таккер.
Рис кивнул.
— Чертовски верно.
Джереми сглотнул. Теперь примирение будет сложнее. Но если он не примет ее желания и потребности, как свои собственные, не будет любить ее достаточно самоотверженно, то в субботу она приедет и уедет. И, возможно, никогда уже не вернется. Если все в его силах, то он должен гарантировать, что этого не случится.
— Отлично, — заявил он. — До тех пор, пока мы не облажались, она хотела нас всех.
