Этой особенной ночью, мы писали песню с нуля, и мы не общались достаточно плотно, чтобы это понять. Мне нужно было услышать ее, и хотя мы этого не хотели, это закончилось тем, что моя голова была прижата к ее груди, а моя рука лежала на ее горле. В то время как она пела, она случайно поднесла свою руку к моим волосам и провела по ним.
Я мог бы остаться в этом положении с ней всю ночь.
Я бы так и остался с ней, если бы каждое прикосновение ее руки не заставляло меня жаждать этого еще больше. Наконец, я был вынужден оторвать себя от нее, но я, сидящий на полу и она на кровати, не было таким уж разъединением.
Я так сильно ее хотел, что это было единственное, о чем я мог тогда думать. Все закончилось тем, что я попросил ее рассказать мне один из ее недостатков, и вместо этого, она встала и вышла из комнаты.
То, как она касалась моих волос было очень естественным, учитывая то, как мы были расположены по отношению друг к другу. Это как раз то, что парень будет делать со своей девушкой, если бы он держал ее в руках, и это то, что девушка будет делать со своим парнем.
Но мы же не парень и девушка.
Наши отношения отличаются от всего, что я испытывал ранее. Главным образом, потому что мы вынуждены находится рядом физически в силу того, что процесс написания музыки вынуждает это делать. Кроме этого я должен использовать чувство осязания, чтобы компенсировать глухоту в некоторых ситуациях. Таким образом, в тех ситуациях наши действия становятся непреднамеренными.
Быть с ней рядом - не всегда тяжело.
Только большую часть времени.
Все то, что происходит между нами, Мэгги бы не одобрила, я это знаю, и я пытаюсь делать правильные вещи. Однако, иногда я не могу определить, где проходит грань между неуместным и уместным, и это затрудняет иногда выбор, чтобы оставаться на правильной стороне.
Прямо как сейчас.
Я уставился на свой телефон, чтобы написать ей, а тем временем, она стала позади меня и начала разминать мне плечи.Из-за того, что мы очень много писали и то, что я всегда располагался на полу, вместо кровати, сделали свое дело с моей спиной.
И это стало для нее привычным делом, когда Сидни знала, что спина болела.
Позволил бы я ей это сделать, когда Мэгги была в комнате? Черт, нет. Должен бы я ее остановить? Без сомнения."
"У меня нет сомнений в том, что я знаю, что не хочу изменять Мэгги. Я никогда не был тем типом парня, и я не хочу быть тем типом парня, которые изменяют. Проблема в том, что я не думал о Мэгги, когда я был с Сидни.
