"
"В столовой зажгли больше двухсот свечей, подвесив их магией в воздухе, а по стенам то там, то здесь появлялись самые немыслимые цветы. Всех возможных оттенков и видов. Они распускались из бутонов, медленно отцветали и увядали, уступая место новым партиям.
– Будем только мы, – довольный произведенным эффектом, отозвался мистер Бишоп. – Просто хотел отметить твое возвращение и кое-что еще. Здесь есть несколько талантливых артефакторов, и я попросил их сделать небольшое чудо. Для моей повзрослевшей дочери.
Вивьен обернулась к отцу, и тот, просияв, протянул ей шкатулку, торжественно сообщая о цели их ужина:
– С днем рождения, милая! Твой день рождения, по правде сказать, был две недели назад, но лишь сегодня я…
– Как две недели назад? – озадаченно переспросила девушка, и момент волшебства был утрачен.
Андреас поморщился. Ему очень хотелось спокойно поговорить с приемной дочерью, вернуть прежнюю степень ее доверия и идти дальше. Но правда стояла между ними все эти годы, и деться от этого он никуда не мог.
– Мы не могли оставить тебе настоящую дату рождения, – тихо проговорил он. – Сама понимаешь, нужно было максимально избегать даже намека на то, кто ты на самом деле.
– А кто я? На самом деле… – Вивьен смотрела на Андреаса пристально, не моргая. И он впервые понял, что окружающие люди не преувеличивают, когда говорят, что с девушкой что-то происходит.
Раньше никогда она не была… такой. Какой именно, он и сам не мог бы объяснить. Просто чувствовал, как хочет быстрее отвести взгляд и сменить тему, только не может ни того, ни другого, понимая, что совершенно утратит ее доверие.
И тогда Андреас устало ответил:
– Ты – моя дочь, хоть и родилась от других родителей. Так уж вышло, Вивьен. Мне доверили тебя совсем крошкой, потому что твоя жизнь была очень важна для всех здесь. Ты – продолжение своей матери, продолжение своего отца. А они – символы нашего дела.
– И твоего дела? – все так же спокойно спросила девушка. – Какая тебе разница, что будет со светлейшими, папа?
У Андреаса в груди потеплело.
«Папа», – эхом пронеслось в его голове. И он улыбнулся, чувствуя облегчение. Однако улыбка вышла грустной, ведь пришлось отвечать и на этот непростой вопрос.
– У меня была жена, – проговорил Андреас, вспоминая ее. Даже сейчас, спустя двадцать два года, он помнил каждую черточку ее лица, озорные огоньки в ярко-зеленых глазах, длинные каштановые волосы… – Она родила дочь, которая оказалась светлейшей. Их забрали. Обеих.
