Марк бросил быстрый взгляд на Тревора.
— Ну что, готов к финалу? — спросил он, тихим голосом.
— Конечно, — и прежде чем Тревор ответил, Марк уже был в пути. Если бы только он мог сделать жизнь этого мужчины лучше… Если бы у него было достаточно времени, чтобы что-то изменить… У них есть сегодня и завтра. Этого должно быть достаточно.
Он последовал за Марком за угол, и они оказались там, что должно было предполагать большую спальню хозяина — нет, огромнейший номер-люкс — которую он когда-либо видел.
— Если бы я не знал тебя лучше, я бы поклялся, что ты планировал закончить эту экскурсию тут, — сказал Тревор, останавливаясь позади Марка в большой комнате."
"Как и все остальные комнаты в этом доме, две стены были окнами. Солнечный свет сиял через три окна в крыше, и еще одни французские двери выходили в патио, которое занимало восточную часть дома.
— Ты предполагаешь, что у меня были скрытые мотивы? — голос Марка был низким, хриплым, он повернулся и провел пальцем по шлевке ремня Тревора, подтягивая его ближе.
В его глазах зажглись проказливые искорки.
Тревор усмехнулся.
— Все зависит от того, каковы эти мотивы.
— У меня такое ощущение, что они могут тебе понравиться, — Марк наклонил голову и прихватил губы Тревора. Прикосновение заставило задрожать его тело.
— Но не больше, чем это на самом деле может быть, — напомнил Тревор, упорно игнорируя ту часть, которая действительно хотела большего.
Марк слегка наклонил голову, и Тревор увидел, как в его мозгах вращаются колесики.
Он приготовился к вопросам, на которые не хотел отвечать.
— Мы на одной волне, — наконец сказал Марк, не отпуская петлю ремня Тревора.
— Хорошо, — и это было хорошо, так почему же его облегчение было окрашено разочарованием?
Марк притянул Тревора ближе, пока их тела не соприкоснулись.
— Но это не значит, что мы не можем воспользоваться этим моментом, — сказал он. Его твердое тело прижалось к телу Тревора, и на этот раз Тревор инициировал следующий шаг.
Поцелуй был медленным, чувственным, и он приоткрыл рот, чтобы встретить язык Марка. Тревор наклонил голову, чтобы углубить поцелуй, и Марк ответил с такой интенсивностью, что сбил бы ботинки Тревора, если бы он все еще был в них. Его пожирали, и он любил каждую секунду, хотел большего, всегда хотел. И сейчас ему было все равно, что это значит. Он просто хотел чувствовать.
Но Марк прервал поцелуй, гася огонь между ними, и отступил назад.
