Присоединяясь к веселью, я саркастически нюхаю воздух: — Не обращай на него внимания, сегодня неделя акул. — Я толкаю Тэтчера плечом с ухмылкой и смешком.
Всегда тот, кто готовит его, и тот, кто любит его брать, в его глазах появляется раздраженние. Так же, как он поднимает оба пальца к каждому из нас.
У нас было направление, был другой план, другой интересующий человек. Как это ни раздражало, мы приближались. Каждая отметина на нашей душе, вся кровь, которую мы пролили, в конце концов того стоили.
И теперь, я мог бы иметь немного больше удовольствия с ним.
— Теперь нам нужно набраться терпения, — говорю я, убедившись, что все меня слушают, — мы наблюдаем за Томасом. Посмотрим, как он двигается, что он делает.
— А девушки? — спрашивает Тэтчер.
— Мы напугаем их. Делайте то, что нам нужно, чтобы обеспечить их молчание. По ходу дела получите любую информацию от Брайар. Но мы пока не поднимаем на них руку. — Предупреждаю я.
Мы должны были дорасти до этого. Если бы они были настолько параноиками, что едва могли моргать от страха, те секунды с закрытыми глазами были бы моментом, когда мы атаковали бы.
Заставьте их чувствовать, что каждый момент, который мы наблюдаем, всегда здесь. Готов к прыжку.
Я хотел, чтобы их преследовали. Я хотел, чтобы они окаменели и были объяты ужасом.
Только тогда, когда у нас будут нужные доказательства, мы сможем закончить то, что начали.
Самое взволнованное, что я чувствовал за долгое время. У меня бурлит кровь, у меня текут слюнки.
— Кто не любит небольшую прелюдию перед главным событием? — Рук шевелит бровями, пытаясь по собственному желанию забрать пистолет у Сайласа, который смотрит на него за то, что он даже прикоснулся к нему.
Мы должны проявить творческий подход. Мы должны быть зловещими и скрытными.
Мы собираемся заставить их пожелать, чтобы мы их прикончили, просто чтобы отдохнуть от ужаса, который сотрясал их тела.
Это было то, ради чего я жил.
Я официально столкнулся с экстремальной депривацией сна. Я начала сильно ощущать последствия бессонницы после сорока восьми часов.
Беспокойство, раздражительность и даже начало галлюцинаций в поздние часы ночи. Слышу звуки шагов, скрип дверей, вижу тени в своей пустой комнате в общежитии.
Даже когда я легда в постель, мои глаза отказывались закрываться. Мой мозг одержим бодростью и бдительностью. Я не хотела давать им шанс поймать меня уязвимом или в невыгодном положении.
Мне казалось, что если бы я всегда бодрствовала, то была бы готова в любой момент.
