Или если бы я хотела солгать, потому что Лира никогда бы об этом не узнала.
Она будет знать только то, что я ей скажу.
Я могла превратиться в кого угодно.
— Моя мама до сих пор живет в Техасе, а папа находится в тюрьме штата с тех пор, как мне исполнилось тринадцать. — Я выдыхаю: — Я выросла в одном и том же сломанном трейлере с тех пор, как родилась, и я единственный ребенок. Честно говоря, обо мне особо, нечего сказать.
— Твой отец замышлял что-то плохое? Например, убил кого-то?
Я качаю головой: — Нет. Он был профессиональным вором.
Карманные кражи, грабежи и тому подобное. Однажды он подумал, что сможет захватить банк. Но был не прав.
— Ты скучаешь по нему?
— Да, каждый день. Я знаю, что быть преступником плохо, воровать плохо, но все, что он когда-либо делал, он делал для меня и моей мамы. Он просто работал с тем, что у него было. Хотя я научилась у него нескольким трюкам. — говорю я с ухмылкой.
Выбор быть честной с Лирой не было таким трудным. Я не хотела, чтобы фундамент нашей дружбы был построен на лжи.
Это никогда не будет здоровым или хорошим для кого-либо в долгосрочной перспективе. Кроме того, я знала, что могу доверять ей, что она не осудит меня ни за что, что я ей сказала.
— Мне придется запереть свою вишневую колу и темный шоколад, чтобы ты не украла их ночью? —говорит она с соответствующей ухмылкой.
Я смеюсь: — Твоя заначка в безопасности, честь скаута. — Поднимаю три пальца и кладу руку на сердце.
Проходят минуты, я наблюдаю, как она высматривает интересных существ, которых большинство раздавило бы шлепанцами.
Я даже держала жука, который клялся, что не укусит меня, и это было круто. Чем дольше я нахожусь здесь, тем менее жутким становится, как только смиритесь с тем фактом, что тебя окружают мертвые тела, это не так уж и плохо.
Это похоже на уединенное убежище, и поэтому мы решили сделать его местом сбора Общества Одиночек. Секретный заказ двух человек и только двух человек. Ну, думаю, до тех пор, пока у нас не появится больше друзей, если это когда-нибудь случится.
Все шло хорошо, пока воздух не пронзил резкий звук чьего-то крика. Он рикошетом отскочил от стен, сотрясая мои ступни и полые сердца, сжавшиеся от паники. Я невольно подпрыгнула, вглядываясь в ступеньки, откуда доносился звук. Это был крик о помощи, и самое страшное было то, что он был не за горами.
Это было близко.
Прямо за дверями мавзолея.
Говорят, никогда не знаешь, как сработает инстинкт борьбы или бегства, пока он не сработает.
