- Она была настолько ценной для тебя, что ты позволил этому больному мудаку, с наклонностями садиста, унизить ее, - хмуро усмехнулся Лиам.
- Но больше этого не повторится.
Он никогда не думал, что ему придется делать подобный выбор... между лучшим другом, который казался теперь незнакомцем, и девочкой, которая так отчаянно в нем сейчас нуждалась. Женщина, рядом с которой, он вновь почувствовал себя живым.
Он обнял Рейн руками, плотно прижав к своей груди, и отвернулся от своего старого приятеля.
Увидев Хаммера в зеркале, он заметил, как на его лице растекается шок и отрицание.
Затем тот схватил Бека за руку и с диким рыком вышвырнул огромного татуированного садиста из помещения.
- Я же сказал тебе, ты, тупой ублюдок, чтобы ты не пугал ее и не причинял ей боли. Иди, и подожди меня в моем кабинете.
В голове Лиама пронеслось миллион мыслей.
Даже если Бек самовольно зашел за пределы, регламентированными Хаммером, допустимых действий, его друг все равно виноват в том, что позволил этой сволочи находиться в одной и той же комнате с обнаженной Рейн.
Она подверглась страшному удару - и не только в физическом плане.
Снова возвращая все свое внимание Рейн, Лиам начал успокаивать ее, вытирать слезы и баюкать, своим ласковым голосом и прикосновениями.
- Вот так, девочка. Твое наказание закончено, но мне нужно, чтобы ты проявила еще немного своей невероятной смелости. Я намерен заявить на тебя свои права, как это должен сделать Доминант. И я хочу сделать все правильно, здесь и сейчас.
Чтобы ни у кого не было никаких сомнений.
Она перевела испуганный взгляд на его лицо, после чего посмотрела на толпу.
- Ты меня понимаешь?
Это не было настолько уж необходимой мерой, но он больше не мог доверять Хаммеру в вопросах, касающихся Рейн. Даже, если он сейчас сделает Рейн своей, у него больше не осталось веры в Макена после сегодняшнего представления. Хотя, скорее всего, Хаммер уже догадался о его чувствах по отношению к девочке.
Да, он все еще хотел трахнуть ее.
.. и это наполняло его чувством острой вины. Но зато Хаммер вдоволь насладится живой картинкой новой реальности: Рейн больше не подвластна ему.
Она выглядела смущенной, обеспокоенной и неуверенной. Он дал ей минутку, чтобы она успела переварить информацию. И терпеливо наблюдал за тем, как в ее глазах зажглась искра понимания. Наконец, она кивнула.
От нее исходили волны исключительной силы воли. Блять, ее решимость восхищала его.
