Потому как, Хаммер не оставлял ей больше ничего, кроме этого помятого достоинства, поэтому она не уступит без борьбы.
Заработать ее доверие и научить ее сдерживаться займет много времени и сил. Прямо, как настоящая работа на полную ставку. И, Боже, помоги Беку, если он не перестанет вести себя как спятивший мудак. Садист определенно наслаждался своей властью в этих жестоких играх. Неважно с кем."
"Лиаму было непонятно, как Хаммер допустил этого придурка в клуб, особенно принимая во внимание тот факт, что тот ему лично не нравился.
Неизвестно по какой причине, но Бек выглядел скучающим. Как и Хаммер.
Под его привычной маской холодного контроля проглядывало... что? Отчаяние? Чувство вины? Тоска? Возможно даже мощный коктейль из этих трех компонентов... но Хаммер в жизни в этом не признается.
Бек самодовольно улыбнулся, и Лиам приложил все усилия, чтобы не разозлиться еще больше. Вместо этого он сосредоточил все свое внимание на, окружавшей их, звенящей тишине.
Сейчас, в темнице не хватало привычных звуков паддла, кнута, вздохов и стонов.
Даже музыка, казалась приглушенной. И у него было такое чувство, словно время остановилось, и все смотрели на них. Толпа, затаив дыхание и не отрывая глаз, наблюдала за разыгрывающейся драмой.
Скрестив руки на груди, Лиам заставил себя спокойно встать и смотреть... не обращая внимания ни на что, во имя Рейн.
Краем глаза, он увидел, как Бек подошел к своей сумке с игрушками, и вытащил из нее что-то продолговатое и красное, напоминающее яркий паддл.
Лиам двинулся к Рейн, но был не достаточно быстр. Потому как, Бек уже занес руку, и с резким свистом отвесил смачный удар тыльной стороной ладони.
Кто-то в толпе ахнул.
Ножки стула Хаммера громко скрипнули, когда он вскочил на ноги и заорал на Бека. Отзвук от удара прорезиненным предметом обрушился на него.
А потом, на ее лице вспыхнула агония, словно Бек расколол ее плоть и отделил от кости. Ее крошечное тело подбросило, в ней напрягся каждый мускул, и она пронзительно закричала. И завизжала.
И продолжала кричать даже тогда, когда в ее легких не осталось воздуха, и ее рот был просто широко открыт, не издавая ни единого звука. Ее лицо выглядело потрясенным и уязвленным, а в широко открытых глазах плескались страдание и боль.
В ярости, Лиам повернулся к Беку. Выражение на лице мужчины выдавало его искреннее удовлетворение, даже гордость. Его самодовольная ухмылка стала еще шире, когда Рейн опустила голову и всхлипнула, по ее щекам потекли слезы.
