И эти слова предназначались исключительно ему. Боже, она не могла ошибаться еще сильнее. Но ее умоляющие голубые глаза... Проклятье, он не станет усложнять обстоятельства, чтобы не навредить ей.
Хаммер посмотрел на Рейн яростным пристальным взглядом, которым говорил ей, что она была чертовски неправа."
"Затем, не говоря ни слова Лиаму, он развернулся и зашагал прочь, делая глубокие вдохи, чтобы обуздать свою ярость. По крайней мере, Рейн была дома и в безопасности. Это и так уже было больше того, что он ожидал, проснувшись сегодня утром.
Но она по-прежнему была с Лиамом... по крайней мере, сейчас. Его хитрый друг, должно быть, продумывал каждый свой шаг. Он изучил девочку, выждал момент, когда она стала уязвима, и убедил Рейн в том, что способен дать ей то, в чем она нуждается.
Лиам вообразил себя тем, кто сможет излечить ее раненую душу. И Хаммер винил в этом исключительно самого себя. Он думал только своим сердцем и членом. И теперь, пришло время, это изменить. Потому что, ему было наплевать на то, что сказал Лиам, он не станет ему потакать.
У мужчины была темная сторона, которую Рейн пока еще не разглядела. В конечном счете, он поиграется с ней и выбросит, а Хаммер будет держаться поблизости, чтобы успеть защитить ее, и наказать ублюдка, посмевшего ее обидеть.
Спускаясь вниз по лестнице, он составлял план, ожидая подходящего момента, претворить его в жизнь...
****
Словно зверь в клетке, Хаммер метался по своей комнате. Слова Лиама, снова и снова, звучали у него в голове.
.. Если она беременна... Если она беременна...
Но что, если она действительно забеременеет и не скажет ему об этом? И он узнает эту новость последним, хотя, как раз именно этот факт волновал его меньше всего. Находясь в беспокойном состоянии духа, он провел рукой по волосам.
Выйдя из офиса, он спустился в холл, проверил кухню, затем кладовую, где хранится выпивка, заглянул даже в комнату отдыха. Но Рейн нигде не было.
После чего, Хаммер снова прошелся по коридору, и остановился у закрытой двери, ведущую в комнату Лиама.
Затаив дыхание, он прижался ухом к деревянной поверхности и прислушался. Полная тишина.
Перекатившись на пятки, он торопливо обогнул угол и зашел в темницу, где обнаружил ее, как обычно занимающуюся чисткой и подготовкой оборудования и всего остального, для вечерних посетителей.
Быстро осмотрев помещение, на его губах расплылась торжествующая улыбка. Она была одна.
