Обзывая себя последним идиотом, он направился в холл, по пути к своей комнате, захватив бутылку Patrуn.
Сорвав с себя одежду, Хаммер уставился на ужасный беспорядок на своей кровати. Простыни, до сих пор, были разбросаны по разным углам, после бурно проведенной ночи с Рейн. Закрыв глаза, он мог ярко представить себе ее образ, когда она, обнаженная и жаждущая, лежала с разведенными ногами на его постели, предлагая себя без единого намека на стеснительность.
Боже, она была воплощением его самых смелых фантазий. Ведь после всего того, через что он заставил ее пройти, Хаммер не мог винить Рейн в том, что она приняла предложение Лиама.
Если у нее с Лиамом ничего не получится, и она вернется обратно с разбитым сердцем... он будет здесь, готовый собрать ее по кусочкам, потому что привык заботиться о ней.
Но сейчас, он застрял в одиночестве. И сходил с ума от запаха Рейн, оставшегося здесь. Он по-прежнему чувствовал ее присутствие. Слышал ее. Ощущал ее вкус. Но это был, всего лишь мираж.
Его взгляд затуманился.
Лиам не собирался звонить ему, чтобы рассказать об их гребаном местонахождении. Но даже если бы у него и была возможность поговорить с ней, Хаммер не нашел бы ничего лучше, чем просто попросить у нее прощения. Что только еще больше усугубит ситуацию между ними
Оцепеневший и опустошенный, он отвинтил крышку с бутылки и с жадностью присосался к ней, поглощая прозрачную жидкость, и наслаждаясь тем, как та обжигает горло. Текила снесла его внутренние барьеры, и он позволил себе окунуться в воспоминания о Рейн.
Перед его глазами, тут же начали сменяться картинки: вот вечеринка, которую он устроил на ее восемнадцатый день рождения; черт, а вот ночь, которую, после потери девственности, она провела в слезах; а вот тот торжественный день, когда она получила диплом об окончании колледжа - в каждом из этих моментов, он всегда был рядом с ней. Преследуя ее своим постоянством.
Хаммер до настоящего момента даже не подозревал, как сам нуждается в том, чтобы у нее была потребность в нем.
Смог бы Лиам занять его место?
Хаммер понятия не имел, сколько времени он просидел на середине кровати, вцепившись в подушку, на которой она спала, но судя по почти пустой бутылке Patrуn, предположил, что прошло несколько часов. Сколько еще бутылок он должен выпить, чтобы вырубиться? И, черт возьми, он выпьет их все, если они помогут облегчить эту боль.
Опустив голову на подушку, он снова уловил ее уже затухающий аромат. Но ему захотелось большего.
