Скорее всего, прямо в коридоре его брат уже будет обнажен и скользнет внутрь одной из женщин, прижав ее к стене, и...
Раздался восторженный женский крик, полный удовольствия.
Валериан, наконец, позволил себе улыбнуться. Иоахим был занят, а он и Шей остались наедине. Но он не может вкусить ее или хотя бы приласкать восхитительное тело, — напомнил себе король нимф. Ведь он дал слово, в конце концов, и его кузен ему поверил. Улыбка Валериана померкла.
— Невероятно, — пробормотала Шей.
Он схватил ее за плечи и повернул к себе, хмуро глядя ей в глаза.
— И что ты нашла таким уж невероятным?
— Количество пар, занимающихся групповым сексом, конечно. Люди, вы что, не слышали о болезнях?
Она была так прекрасна, когда стояла и кипела от злости. Столь же нереальна, как и лунный луч, именем которого он звал ее. Неконтролируемая жажда обладания ею заставила его кровь вскипеть. Сегодня Валериан прикоснулся к ее шелковистой коже, но не смог ее вкусить ее тело. Обнимая Шей, король нимф горел желанием заняться с ней любовью.
Стоны удовольствия звучали со всех коридоров дворца, их было слышно даже в этом отдаленном убежище. Щеки Шей покраснели. Как он хотел бы распробовать этот румянец, чтобы выяснить, так ли она невинна, как кажется. Его член болезненно напрягся.
Теперь, когда они остались наедине, его тело жаждало только одного — узнать Шей. Раздеть ее. Погрузиться в нее. Вторгаться, жестко и быстро, в бесконечном ритме. Она посмотрела на него так, словно сама только что поняла, что они, наконец, остались одни, и ее ноздри затрепетали.
От желания?
Он должен взять ее, и к черту честь. Если бы только... Валериан сжал кулаки и вытянул руки по швам, чтобы сдержать себя и не обнять Шей.
— Шей, слушай меня очень внимательно. — Слова были не чем иным как рычанием из-за едва сдерживаемой страсти. — Я хочу тебя, но не могу взять. Если ты прямо сейчас не пойдешь в ту комнату, я забуду, что не должен овладевать тобой. И удовлетворю свою потребность. Сорву всю одежду и вкушу каждый сантиметр твоего тела.
Пока он говорил, Шей медленно отодвигалась от него все дальше и дальше. Ее глаза, бархатисто-карие с искорками, расширились от испуга.
«Как он смеет называть это потребностью?» — подумала девушка.
— Ткань позади тебя служит дверью. Если ты ее пересечешь хотя бы раз и выйдешь из комнаты, я буду рассматривать это как приглашение к тому, чего я так отчаянно жажду.
Абсолютная уверенность в собственной правоте, сквозящая в его голосе, еще больше напугала ее.
