Обнаженная эрекция потерлась об нее. Абсолютное наслаждение. Совершенный чувственный опыт.
Из него с шипением вырвалось дыхание, она вторила ему. Несмотря на одежду, которая все еще оставалась на ней, она чувствовала, словно он коснулся ее сущности. – Мм-м, да, - простонала она. - Мне нравится это. Нет, ненавижу. Я ненавижу.
Низ ее живота свело судорогой. Не в силах удержаться, она повторила это еще раз, целенаправленно потеревшись о его член. Валериан втянул воздух. Он сдернул ее рубашку через голову, открывая своему взору ее груди.
- Я должен попробовать их. Должен заполучить эти сладкие бусинки себе в рот.
Шей не должна была позволить этим вещам заходить дальше, но ее любопытство взяло верх. По крайней мере, она назвала это неутолимое желание чувствовать его скользящим и наполняющим ее внутри, «любопытством». Чтобы узнать и понять, как люди становились рабами своих эмоций над этим актом.
Валериан обхватил пальцами ее запястье. - О чем ты думаешь?
- О страсти, - призналась она. - О сексе.
- Посмотри на меня.
Она и не думала ослушаться. Ее взгляд обратился к нему, и она замерла, пораженная тем, что увидела. Он жадно впитывал вид ее груди, как будто это была самая прекрасная вещь, которую он когда-либо видел. Как будто ее слишком бледная кожа и ее среднего размера грудь вышли на первое место в его Рождественском списке."
"- Думаю, что мне еще никогда не доводилось видеть зрелища прекраснее. Твоя красота пленяет меня, - выдохнул он благоговейным голосом.
- Но ты был с тысячью женщинами, - тихо напомнила она ему.
- С тысячами намного прекрасней меня.
- Ни одна не была столько прекрасна, как ты, любовь моя.
- Я ничто, - настаивала она. - Я...
- Все. - Одной своей рукой он взялся за ее подбородок, большим пальцем поглаживая ее лицо. Она заставила себя взглянуть на него, увидеть его. - Я говорил тебе это. Ты все для меня.
Это было слишком удивительным, чтобы в это поверить, но все же это было всем, что она когда-либо хотела услышать. Люди никогда не говорили ей подобных слов.
Слезы жгли ей глаза, но она сморгнула их. Она всегда гордилась своей независимостью, отсутствием необходимости в чужом одобрении. Но до этого момента она на самом деле не понимала, насколько невероятным могло быть это утверждение. Насколько сильной это может заставить ее себя почувствовать.
«Я должна быть холодной, - напомнила она себе, - сколько еще мне придется возвращаться к напоминанию себе об этом? Я должна быть бессердечной».
