Он не выказывал и унции боли, доказывая, насколько сильным был в действительности. Оправдывая звание воина.
Его сексуальный свирепый запах наполнил ее ноздри. От него вихрями клубился жар, обвивая ее знойными щупальцами, стискивая так крепко, что она с трудом могла сделать следующий вдох. Ее переполнял порыв страсти.
Он был такого рода мужчиной, о котором фантазировали женщины, но никогда не сталкивались вживую. И он постоянно предлагал ей себя, «все-сколько-сможешь-съесть» шведский стол эротических наслаждений.
Все, что она может взять, было заманиловкой.
А как все-таки было бы заманчиво взять...
Он облизнул свои губы и наклонился к ней. Ее сердцебиение барабанило у нее в ушах, с вечностью, проходящей между каждым ударом сердца. «Прими его или откажи, но сделай это прямо сейчас!»
Собравшись с силами, она дернулась от него в сторону, быстро передвигая своими ногами, пятясь назад.
- Нет, - сказала она. - Нет."
"Под его глазом задергался мускул. - Никогда еще это слово не звучало так отвратительно, - произнес он сквозь стиснутые зубы.
Она вздернула подбородок. - Это все, что ты услышишь от меня.
- Я мог бы подтолкнуть тебя к большему, Шей. Мы оба знаем, что я могу это сделать. Мы оба знаем, что тебе бы это понравилось.
- Нет, - снова повторила она. На этот раз ее голос был дрожащей, тихой мольбой.
Борясь с силой своей нужды, Валериан остановился, и посмотрел на нее изучающим взглядом. «К черту это!» Он не хотел принуждать ее осознать свои желания. Он хотел, чтобы она приняла их - и его - добровольно.
Когда она сказала ему, что девственна, он просто отреагировал. Кровь и нужда мчалась в нем со скоростью молнии. Его член болезненно затвердел. Необходимость отметить ее как свою женщину гудела у него в ушах. Глубоко внутри себя он знал, что она дожидалась его. Он только сожалел, что не дождался ее.
Однако, рядом с ней он чувствовал себя девственником. Неуверенным, нетерпеливым. Возбужденным возможностями. За такое короткое время она стала для него всем.
«Возжелай меня. Приди ко мне».
Она не отреагировала. И с каждой прошедшим мгновением ее решимость противостоять ему, казалось, только росла. Наконец, он сказал, - В очередной раз я обнаруживаю, что не могу заставить тебя принять неизбежное.
- Валериан, - выдохнула она дрожащим голосом.
- Больше ни слова, луна моя.
- Дело не в тебе. Ну, возможно в тебе. Отчасти. Просто... я не могу. Не могу позволить себе хотеть тебя. Пока нет.
