Второй день они были в разлуке, когда она сама протянула капитану корабля серебряную монету за перо и стопку бумаги. И после этого, заперевшись в своей тесной каюте, начала писать.
В том городе было двое мужчин, ответственных за разрушение ее жизни, и были люди, которых она любила. Она не оставит Рафтхол, пока не похоронит их обоих.
Так она писала страницу за страницей, с заметками и идеями, пока у нее не появился список имен, мест и целей. Она запомнила каждый шаг и расчет, а затем сожгла страницы с помощью своей магии, бушующей в жилах, и убедилась, что каждый клочок стал не более, чем пеплом, вылетающим из окна.
Хотя она и приготовилась, но неделю спустя, когда корабль миновал какой-то невидимый барьер недалеко от побережья, ее магия исчезла, ее охватил ужас. Все, что она так много месяцев тщательно тренировала — исчезло, как будто его и не было, не оставив даже уголька в ее жилах. Новый вид пустоты, отличающийся от пустоты оставленной ней Рованом.
Заточенная в своей человеческой оболочке, она свернулась калачиком на раскладушке и вспоминала, как дышать, как думать, как двигать ее проклятым телом без бессмертного изящества, от которого она стала настолько зависящей.
Она была бесполезной дурой, позволяя тем подаркам стать костылем, из-за которого они могла быть пойманой по неосторожности, когда вновь стала оторваной от магии. Рован определенно за это пнул бы ее по заднице, как только бы сам опомнился. Этого оказалось достаточно, чтобы опять стать довольной, ведь она сама попросила его остался в Вендолине.
Она вдыхала аромат морской воды и леса, и напомнила себе, что была обучена убивать голыми руками задолго до того, как научилась плавить кости с помощью своего огня. Ей не была нужна дополнительная сила, скорость и гибкость ее фэйцкой формы, дабы победить врагов.
Человек, который отвечал за ее жестокую подготовку. Человек, который был спасителем и мучителем, но никогда не называл себя отцом, братом или любовником, находился теперь в нескольких шагах и по-прежнему разговаривал со своим ох-каким-важным клиентом.
Аэлина боролась с дрожью в руках и ногах, но при этом умудрялась сохранять кошачью плавность движений, пока между ними осталось двадцать футов."
"Клиент Аробинна поднялся на ноги, огрызаясь на короля ассасинов, и устремился к своему охраннику. Даже в капюшоне, она знала, как он двигался. Она хорошо знала эту форму подбородка, выглядывающего из тени капюшона, и знала левую руку, коснувшуюся ножен.
