Он хлопал своими крыльями все выше, а ее волосы развевались как блестящее знамя, пока не исчезли в ночи, и он больше не смог услышать хлопанье крыльев. Никто не забил тревогу. Как будто весь мир перестал обращать внимание, когда двое смотрели друг на друга.
И в темноте его воспоминаний, через боль, отчаянье и ужас, он пытался забыть имя, эхом отражавшееся в его голове.
***
Манона Черноклювая купалась в ночном звездном небе. Аброхас был теплым и быстрым, ослепительно яркая луна – как материнское лоно – над ней.
Она не знала, почему пришла: почему ей было любопытно.
Но там был принц, и не было никакого ошейника вокруг его шеи.
И он поднял руку в знак приветствия – как будто говоря, что помнит ее.
Ветра сдвинулись, и Аброхас подстраивался под них, поднимаясь в небо все выше, королевство под ними темнело, превращаясь в пятно.
Ветра менялись – мир менялся.
Возможно отряд Тринадцати тоже менялся. Как и она.
Она не знала, что делать с этим.
Но Манона надеялась, что они все переживут это.
Она надеялась.
Глава 89
В течении трех недель они ехали прямиком на север, сторонясь больших дорог и деревень. Не было никакой необходимости сообщать о том, что Аэлина возвращалась назад в Террасен. Только когда она сама увидит свое королевство и осознает, что случилось, а так же из-за того, что собиралось внизу Мората. Не раньше, чем она окажется в безопасном месте, чтобы скрыть где-нибудь большую, ужасную вещь из ее седельной сумки.
Из-за ее магии никто не заметил присутствие ключа Вэрда.
Но Рован иногда поглядывал на ее седельную сумку и склонял голову в немом вопросе. И каждый раз, она молча отвечала, что она в порядке, и что не было ничего странного относительно амулета. Или относительно глаза Элианы, который она снова надела на свою шею. Она задавалась вопросом, действительно ли Лоркан был на пути к выслеживанию второго и третьего ключа, возможно, где Перрингтон - Эраван – держал их все это время. Если король не лгал.
У нее было такое чувство, что Лоркан начнет искать в Морате.
И она молилась, чтобы воин Фэ, отбросив разногласия, сложившиеся у нее против него, появился торжествующе. Это, безусловно, сделало бы ее жизнь легче. Даже если бы он однажды приехал, чтобы надрать ей задницу за обман.
Летние дни становились все прохладнее, чем дальше они продвигались на север. Эванджелина, надо отдать ей должное, поспевала за ними, никогда не жалуясь, что приходилось спать только на одеяле, ночь за ночью.
