Одно из созданий ринулось к Эдиону, и Рован бросил свой боевой нож — бросил сильно и точно, прямо в раскрытую пасть. Вэрдовский пес ударился о землю не больше чем в шести дюймах от ног генерала.
Лоркан был ураганом стали, его ярость поражала. Рован вытащил еще один кинжал, готовясь бросить его —
Как раз, когда Лоркан пронзил мечем череп существа.
Тишина — полнейшая тишина в окровавленном туннеле.
Эдион, прихрамывая и раскачиваясь, двинулся к фитилю в двадцати шагах от него. Он по-прежнему был прикреплен к катушке.
- Сейчас, - проорал Рован.
Ему было все равно, если они не выберутся. Учитывая все, что он знает...
Фантомная боль пронзила его ребра, зверски сильная и тошнотворная.
Его колени затряслись. Боль не от его ран — от других.
Нет.
Нет, нет, нет, нет, нет.
Он должно быть прокричал это, должно быть проревел это, когда он двинулся к выходу из канала — когда он почувствовал эту боль, этот лижущий холод.
Все пошло не так, совсем не так.
Он сделал еще один шаг прежде, чем его нога подогнулась, и только невидимая связь, натянутая и истертая, сохраняла его в сознании.
Сильное, пропитанное кровью тело врезалось в него, рука обернулась вокруг его талии, поднимая его.
- Беги, тупой идиот, - прошипел Лоркан, утаскивая его от фитиля.
Эдион склонился над ним, его окровавленные руки были уверенными, когда он взял кремень и ударил.
Один раз. Второй.
Затем вспышка, и ревущее пламя разорвало темноту.
Они мчались как угорелые.
- Быстрее, - сказал Лоркан, и Эдион догнал их, перекидывая через себя другую руку Рована и добавляя свою силу и скорость.
Вниз по проходу. Мимо разрушенных железных ворот, в канализацию.
Не было достаточно времени и расстояния между ними и башней.
И Аэлина...
Связь натянулась сильнее, разрываясь. Нет.
Аэлина...
Они услышали это раньше, чем почувствовали.
Полное отсутствие звуков, будто мир остановился. Сопровождаемое трескающимся бум.
- Двигайтесь, - приказал Лоркан, ревущий приказ, которому Рован слепо подчинился так же, как и на протяжении веков.
А затем ветерок — сухой, обжигающий ветерок, который содрал с него кожу.
Затем вспышка ослепительного света.
Затем жар — такой жар, что Лоркан выругался, запихивая их в альков.
Туннель сотрясся, мир сотрясся.
Потолки обрушились.
Когда пыль и обломки осели, когда тело Рована пело от боли и радости, и силы, путь к замку был заблокирован. И позади них, растянувшаяся в сумраке канализации, стояла сотня Валгов-командующих и рядовых солдат, вооруженных и улыбающихся.
