Рован пожал руку Шаолу, пожелав ему удачи. Когда Принц Фэ обернулся к Аэлине, она вместо него сосредоточила свое внимание на порванном уголке его плаща — как если бы он когда-то давно зацепился за какое-то препятствие и оторвался. Она продолжала смотреть на порванный кусочек плаща, когда обняла его — быстро, крепко, вдыхая его запах, возможно, в последний раз. Его руки задержались на ней, как если бы он держал ее немного дольше, но она обернулась к Эдиону.
Глаза Ашериров встретили ее собственные, и она коснулась лица, которое было обратной стороной ее изувеченной монеты.
- За Террасен, - сказала она ему.
- За нашу семью.
- За Марион."
"- За нас.
Медленно, Эдион вытянул свой клинок и преклонил колени, его голова склонилась, когда он поднял меч Оринфа.
- Десять лет в тени, но ни днем дольше. Свет возвышается над тьмой, Ваше Величество.
В ее сердце нет места слезам, она не позволит и не уступит им.
Аэлина забрала из его рук клинок своего отца, его вес был непоколебимой, твердой уверенностью в руках.
Эдион поднялся, возвращаясь на свое место возле Рована.
Она посмотрела на них, на трех мужчин, которые были всем — больше чем просто всем.
А затем она улыбнулась с последней толикой мужества, отчаяния и надежды на проблеск этого великолепного будущего.
- Давайте сотрясем звезды.
Глава 68
Карета Лисандры извивалась по переполненным улицам. Каждый квартал проезжали втрое дольше обычного, из-за толпы на центральном рынке и площади в честь празднования солнцестояния. Никто не знал, что должно было произойти, или кто пробивался через весь город.
Ладони Лисандры вспотели в ее шелковых перчатках. Эванджелина положила голову на ей на плечо, она была сонной и с небольшим утренним жаром.
Они должны были уехать еще вчера вечером, но… Но она должна была попрощаться.
Ярко одетый гуляка наткнулся на карету, и кучер прокричал, чтобы им освободили дорогу. Никто не обратил на это внимания.
Боги, если Аэлине нужны были зрители, то она выбрала идеальный день.
Лисандра выглянула в окно, когда они остановились на перекрестке.
Улица открывала хороший вид на стеклянный замок, ослепляя утренним солнцем, его шпили, словно копья, пронзали безоблачное небо.
- Долго еще? - пробормотала Эванджелина.
Лисандра погладила ее руку.
- Еще немного, малышка.
И она начала молиться – молиться Мэле Огненосице, чей праздник сияет так ярко и ясно, и Темис, которая никогда не забывала о животных в клетках этого мира.
Но она больше не в клетке.
