Манона не могла сказать, почему эта нить все еще тянула, почему это казалось таким срочным. Но она упорно продолжала тянуть их, всю дорогу в Рафтхол.
***
Четыре дня. Элида находилась в этой холодной, ужасной камере уже четыре дня."
"Тут было так холодно, что она с трудом могла спать, и еду, которую они забрасывали ей внутрь, едва ли можно было назвать съедобной. Страх держал ее настороже, побуждая проверять дверь, оглядывать охранников каждый раз, когда они открывали ее, изучать коридор позади них. Но она не заметила ничего полезного.
Четыре дня — и Манона не пришла за ней. Никто из Черноклювых не пришел.
Она не знала, почему ожидала этого. Манона вынудила ее следить за той камерой, в конце концов.
Она старалась не думать о том, что теперь может ожидать ее.
Старалась и потерпела неудачу. Она задалась вопросом, а вспомнит ли кто-нибудь ее имя, когда она умрет. Напишут ли его где-то.
Она знала ответ на свой вопрос. И знала, что никто не придет за ней.
Глава 65
Рован устал сильнее, чем он признался Аэлине и Эдиону.
И в суматохе планирования, он едва ли мог поймать хотя бы один момент наедине с королевой. Два дня он отдыхал и спал как убитый, прежде чем он смог встать на ноги, и быть в состояние закончить свою тренировку не устав.
После вечерней рутины, он был вымотан настолько, что просто валился с ног, едва достигнув постели, и усыпал прежде, чем Аэлина заканчивала мыть посуду. Нет, он не давал человечности проявляться все эти годы.
Это было бы таким облегчением, вернуть магию – если их план сработает.
Учитывая тот факт, что они использовали адский огонь, все может пойти не так, совсем не так. Шаол не смог встретится с Рессом и Брулло, но он пытался каждый день связаться с ними. Самое сложное, казалось, было в том, что половина мятежников бежали, поскольку валгов прибывало все больше. Три раза за день, это стало новым правилом – на восходе, в полдень и на закате. Бывшие обладатели магии, мятежники, или те, кто симпатизировал им – Шаолу и Несрин удавалось спасти некоторых, но не всех.
Карканье ворон теперь можно было услышать на каждой улице.
Мужской запах вырвал Рована из сна. Он вытащил нож из-под подушки и медленно сел.
Аэлина дремала рядом с ним, глубоко дыша, и даже снова надела одну из его рубашек. Его первобытная часть зарычала от удовлетворения, зная, что она покрыта его запахом.
Рован поднялся на ноги, его шаги были тихими, когда он осматривал комнату с ножом наготове.
Но запах был не внутри комнаты. Он исходил снаружи.
