- А что потом? – спросила Астерина, несмотря на предупреждение Соррель. - Однажды, ты узнаешь, и что тогда? Манона ещё не решила. И снова эта призрачная кровь покрыла её руки. Следовать приказам – а иначе она и её отряд Тринадцати будут казнены. Либо её бабушкой, либо герцогом. После того, как её бабушка прочтёт её письмо, возможно, всё изменится. Но до тех пор –
- Тогда мы будем подчиняться приказам, – сказала Манона. - Но я не позволю втянуть себя в это с завязанными глазами.
***
Шпионка.
Шпионка для Лидера Крыла.
Элида считала, что это ничем не отличается от того, чтобы шпионить для себя самой – для своей собственной свободы.
Но узнавать о прибытии поездов с провизией и пытаться проникнуть в ту комнату, попутно выполняя свои повседневные обязанности...
Что ж, может быть ей повезёт. Может, она сможет со всем справиться.
В комнату Маноны принесли соломенный тюфяк и положили его у камина, чтобы Элида могла согреть свои смертное тело. У Элиды с трудом получилось уснуть в первую ночь в башне ведьмы.
Когда она поднялась, чтобы воспользоваться уборной, уверенная, что ведьма спит, она смогла сделать только два шага, прежде чем Манона произнесла:
- Куда-то собралась?
Боги, её голос. Словно у змеи, спрятавшейся в ветвях дерева.
Запинаясь, она объяснила необходимость сходить в ванную комнату. Когда же Манона не ответила, Элида заковыляла дальше. Когда она вернулась, ведьма уже спала – по крайней мере, глаза были закрыты.
Манона спала голой. Даже в прохладную погоду.
Её белые волосы ниспадали на спину, и в ней не было ничего ведьминского – ни огромных мускул, ни ужасающих шрамов. Ничего в ней не напоминало о том, что на самом деле сделает с ней Манона в случае неудачи.
Тремя днями позже Элида начала действовать. Обессиленость, постоянно одолевавшая её, исчезла, когда она покрепче сжала охапку белья, забранную из прачечной, и внимательно оглядела зал.
Четыре гвардейца стояли у двери на лестницу.
Целых три дня она помогала в прачечной, три дня болтала с прачками, чтобы узнать, нужно ли бельё в той комнате, что находилась у подножия лестницы.
Никто не хотел с ней разговаривать первые два дня. Все просто смотрели сквозь неё и говорили, куда следует относить вещи, как ей следует вырвать руки, за неуклюжесть, что ей нужно стирать, пока не заболит спина. Но вчера – вчера она увидела, как принесли оборванную, пропитанную кровью одежду.
Синей кровью, не красной.
Ведьминской кровью.
