- Тяжело не считать, что все твои шрамы - моя вина.
Ой. Ой.
Он сглотнул один или два раза, но она уже успела все взвесить для ответа :
- Пожалуйста, прекрати. Половину этих шрамов я заслужила по праву. - Она показала ему маленький шрам находящийся внизу внутренней стороны предплечья. - Видишь вот этот? Человек в таверне оставил мне его разбитой бутылкой, после того, как я играя в карты обманула его и попыталась украсть его деньги.
Эдион сдавленно рыкнул.
- Ты мне не веришь?
- О, я верю тебе. Я и не знал, что ты так плохо играешь в карты, из-за чего тебе пришлось прибегнуть к обману.
- Эдион тихо хмыкнул, но страх в его глазах никуда не исчез.
Затем, она отогнула ворот своей туники, чтобы показать тонкое ожерелье из шрамов.
- Бэба Желтоногая, Мать из клана ведьм Желтоногих, оставила мне их, когда пыталась убить меня. Я отрезала ей голову, затем разрезала ее труп на мелкие кусочки и засунула все это в печь в ее вагоне.
- Я задавался вопросом, кто убил Желтоногую. - Она бы обняла его за эту фразу, за одно только отсутствие страха или отвращения в его глазах.
Она подошла к буфету и вытащила бутылку вина от туда.
- Я удивлена, что за эти последние месяцы еще не выпили весь мой хороший алкоголь. - Она хмуро оглядел буфет. - Похоже, одному из вас пришлось по душе бренди.
- Деду Рена, - сказал Эдион, следя за ее передвижениями с места у окна. Она открыла бутылку вина,не беспокоясь о бокале, резко плюхнулась на диван и сделала глоток."
"- Этот, - сказала она, указывая на кривой шрам на локте. Эдион подошел к дивану, чтобы сесть рядом.
Он занял почти половину чертовой мебели. - Предводитель пиратов в Бухте Черепов подарил мне его после того, как я разгромила весь его город, освободила его рабов, и чувствовала себя чертовски хорошо, делая это.
Эдион взял бутылку вина и отпил из нее.
- Кто-нибудь научил тебя смирению?
- Если ты не изучал его, так почему я должна?
Эдион засмеялся, а затем показал ей свою левую руку. Несколько пальцев на ней были кривыми.
- В тренировочных лагерях, один из тех адарланских ублюдков сломал каждый палец, когда я наехал на него.
Затем он продолжал их ломать, потому что я не прекращал материть его.
Она присвистнула, в тот момент, когда поразилась храбрости и вызывающему поведению двоюродного брата. Тогда же гордость за своего кузена перемешалась с некоторым оттенком стыда за себя. Эдион потянул вверх свою рубашку, чтобы показать мускулистый живот, где толстый, неровный шрам тянулся от ребер до пупка.
- Битва у Розамела.
