Манона немного напряглась.
- А если валги когда-нибудь вернуться сюда?
- Браннон и королева-фэ Маэва нашли способ победить их — отправить их обратно. И я хотела бы надеяться, что кто-то найдет способ сделать так снова.
Больше думать не о чем.
Она повернулась, но Жизлен сказала:
- Это запах, не так ли? Запах здесь, вокруг некоторых из солдат — какой-то неправильный, как из другого мира. Король нашел какой-то способ доставить их сюда и запихивать в человеческие тела.
Она не думала так далеко, но ...
- Герцог назвал их союзниками.
- Этого слова не существует для валгов. Они считают альянс полезным, но будут соблюдать его лишь постольку, поскольку он остается именно таким.
Манона обдумав преимущества, решила закончить разговор, все же но сказала:
- Герцог попросил меня выбрать шабаш Черноклювых для их дальнейших экспериментов вставить какой-то камень в их животы, который создаст ребенка железнозубой и валга.
Медленно Жизлен выпрямилась, ее руки, забрызганные чернилами, вяло висели по обе стороны от стула.
- И планируете ли вы повиноваться, Леди?
Не вопрос от ученого к любопытному ученику, но от дозорного к своему наследнику.
- Верховная ведьма дала мне приказ - исполнять каждую команду герцога.
Но может...может ей следует написать другое письмо бабушке.
- Кого вы выбрали?
Манона открыла дверь.
- Я не знаю. Свое решение я озвучу в течение двух дней.
Жизлен - которую Манона видела насыщающейся человеческой кровью - сама побледнела к тому времени, как Манона закрыла дверь.
***
Манона не знала как, не знала, сказали ли охранники или герцог, или Вернон, или некая подслушивающая человеческая грязь что-то, но следующим утром ведьмы все знали.
Она знала, что лучше, не подозревать Жизлен. Ни одна из тринадцати не говорила. Когда-либо.
Но все знали о валгах, и о выборе Маноны.
Она шагнула в обеденный зал, его черные арки поблескивали в редких лучах утреннего солнца. Уже стук из кузниц шел по долине, делая громче эту тишину, которая упала, когда она шагала между столиками, двигаясь на свое место в передней части зала.
Шабаш за шабашом, ведьмы смотрели на нее, и она встретила их пристальные взгляды, зубы и обнаженные ногти, Сорель, устойчивая сила природы за ее спиной. Только когда Манона скользнула на свое место, около Астерины и поняла, что теперь это было неправильным местом, но не сдвинулась — только тогда болтовня возобновилась в зале.
Она отломила кусок хлеба для себя, но ничего не ела. Никто из них не тронул свою еду.
