Он пытался сказать ей идти первой, но она пихала его в спину, потом ноги, подталкивая его вверх, когда двое мужчин на вершине стены хмыкнули от его веса.
Рана на его ребрах расширялась и мучительно горела. Мир стал вращаться и идти яркими пятнами, поскольку спрятавшиеся мужчины выпустили его на тихую городскую улицу с другой стороны. Он ухватился рукой за стену, чтобы не присоединится к куче окровавленных королевских охранников внизу. Эдион не признал ни одно из их лиц, некоторые до сих пор застыли в молчаливом крике.
Тела шипели на камнях, затем его кузина спрыгнула рядом с ним, обертывая серый плащ вокруг ее окровавленного костюма, и набросила капюшон на забрызганное кровью лицо. В руках у нее был другой плащ - любезность от патрульных на стенах. Он едва мог стоять на ногах, когда она обернула плащ вокруг него и опустила на его лицо капюшон.
- Беги, - сказала она.
Двое мужчин на стенах оставались там, луки скрипели от натянутости. Но не было никаких признаков молодого лучника из сада.
Эдион споткнулся, Аэлина выругалась и бросилась обратно, чтобы обхватить его за талию.
И будь проклята его сила, чтобы нести его сейчас, он обнял ее за плечи, и, опираясь на нее, они вышли на такую же тихую улицу.
Позади раздавились крики, свист, глухой стук стрел и стоны умирающих мужчин.
- Четыре переулка, - задыхалась она. - Только четыре переулка.
Это не казалось достаточно далеким, чтобы быть в безопасности, но у него не хватало дыхания, чтобы сказать ей.
Оставаться на ногах было достаточно трудной задачей.
Швы на его боку разорвались, но, святые боги, они покинули территорию дворца. Чудо, это чудо.
- Пошевеливайся, неповоротливый ты осел! - рявкнула она. Эдион вынудил себя сосредоточить оставшиеся силы в ногах и позвоночнике.
Они достигли угла улицы, украшенной надписями и цветами, и Аэлина посмотрела во все стороны перед тем, как помчаться, пересекая ее.
Столкновения стали о сталь и крики раненых разносились через весь город, гуляки с веселыми лицами ходили вокруг них, что-то бормоча.
Но Аэлина продолжала идти вниз по одной улице, затем вниз по другой. На третьей она замедлила свои шаги и шла, качаясь, начиная петь непристойные песни, настраивая свой очень фальшивый, пьяный голос. И, таким образом, они стали двумя обычными гражданами, которые празднуют день рождение принца, переходя от одной таверны к следующей.
Никто не обращал на них никакого внимания, не тогда, когда все глаза были устремлены на стеклянный замок, возвышающийся позади них.
