Сколько боли он, должно быть, перенес, чтобы получить эти шрамы…
Его глаза превратились в льдинки. Я ожидала, что он накричит на меня за мой, по общему признанию, грубый взгляд, но он просто коротко кивнул Каю, прежде чем обойти меня и исчезнуть за углом.
Встреча длилась меньше двадцати секунд, но ледяное прикосновение его взгляда пробежало дрожью по моей коже.
— Кто это был? — Кто бы это ни был, он определенно был членом клуба и он видел, как мы с Каем вместе выходили из фортепианной комнаты.
Мое сердце заколотилось от паники.
"
"— Вук Маркович, более известный как серб. Он не любит, когда люди называют его по имени. — Кай не стал вдаваться в подробности, но его тон подсказал мне, что в этой истории было больше, чем он показывал. — Не беспокойся о нем. Он ничего не скажет. Он держится особняком.
Я решила поверить ему, хотя бы ради сохранения своего рассудка.
Я оглянулась через плечо, когда мы шли к лестнице. Холл был пуст, но я не могла избавиться от холодка, пробежавшего по моему затылку, — такого, который возникает, когда кто-то наблюдает за тобой.
ГЛАВА 16
Выходные на День благодарения я провел в отеле, чередуя работу с Изабеллой. В частности, фантазировать об Изабелле, пытаясь работать.
На кону стояла многомиллиардная сделка, и все, о чем я мог думать, — это о женщине, которая ворвалась в мою жизнь и разнесла ее на тысячу осколков.
Поцелуй. Комната с пианино. Два лучших и худших решения в моей жизни.
Даже сейчас, несколько дней спустя, в моей голове эхом отдавались крики Изабеллы, когда она кончала мне на руку.
Я присутствовал на бесчисленных симфониях, оркестрах и выступлениях лучших и ярчайших музыкантов мира музыки, но ни одна песня никогда не звучала так сладко.
— Ты даже не обращаешь внимания. — Раздраженный голос Данте прорезал воспоминание, как зазубренное стекло сквозь шелк.
— Хмм?
Он бросил в мою сторону раздраженный взгляд.
— Я пытаюсь помочь тебе, придурок. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это выслушать.
Разве не для этого мы проводим эту встречу?
Мы устроили мозговой штурм в его офисе за обедом. Помимо наших еженедельных боксерских поединков, где у нас была полная свобода избивать друг друга столько, сколько нам хотелось, мы часто советовались друг с другом по деловым вопросам. Конечно, я не мог воспользоваться его советом в половине случаев, потому что его решения граничили с незаконными, но было приятно иметь объективного стороннего слушателя.
