Кай часто появлялся, чтобы почитать и выпить в одиночестве перед вечерней суетой. Что было необычно, так это выбор времени.
Это было днем в понедельник, за три дня и два часа до его еженедельного, точно рассчитанного прибытия в четверг вечером. Он нарушал шаблон.
Кай Янг никогда не нарушал правила.
Любопытство и странная одышка замедлили мой темп, когда я принесла ему напиток. Тесса все еще была в кладовке, и тишина становилась тяжелее с каждым шагом.
— Ты делаешь заметки? — Я положила коктейль на салфетку и заглянула в его блокнот.
Он лежал открытый рядом с романом Кая, его страницы были заполнены аккуратным черным почерком.
— Я перевожу книгу на латынь. — Он перевернул страницу и нацарапал еще одно предложение, не поднимая глаз и не прикасаясь к своему напитку.
— Почему?
— Это расслабляет.
Я моргнула, уверенная, что неправильно его расслышала.
— Думаешь, что перевод пятисот страничного романа от руки на латынь расслабляет?
— Да. Если бы я хотел бросить вызов своему уму, я бы перевел учебник экономики.
Перевод художественной литературы предназначен для моего простоя.
Он небрежно бросил объяснение, как будто это была такая же распространенная и укоренившаяся привычка, как вешать пальто на спинку дивана.
Я уставилась на него, разинув рот.
— Ух ты. Это... — У меня не было слов.
Я знала, что богатые люди предавались странным увлечениям, но, по крайней мере, обычно это были забавные эксцентричности вроде организации пышных свадеб для своих питомцев или купания в шампанском.
Хобби Кая было просто скучным.
Уголки его рта дернулись, и осознание пришло вместе со смущением. Кажется, это тема дня.
— Ты издеваешься надо мной.
— Не совсем. Я действительно нахожу это расслабляющим, хотя я не большой поклонник учебников по экономике. У меня их было достаточно в Оксфорде. — Кай наконец поднял взгляд.
Мой пульс подскочил к горлу. Вблизи он был так красив, что смотреть ему прямо в лицо было почти больно. Густые черные волосы касались его лба, обрамляя черты лица прямо из классической голливудской эпохи.
Точеные скулы переходили в квадратную челюсть и четко очерченные губы, в то время как глубокие карие глаза блестели за стеклами очков, что только усиливало его привлекательность.
Без них его привлекательность была бы холодной, почти пугающей в своем совершенстве, но с ними он был доступен."
"По крайней мере, когда он не был занят переводом классики или управлением семейной медиакомпанией.
